Почему-то не хотелось думать о прекрасной дочери, о куклах, о мечте, воплощенной в их доме. Все омрачало знание о неверности Сережи. Словно все, чего она добилась, перестало иметь вес.
Что делать дальше?
Поведение мужа подсказывало, что он живет по формуле, «добирая где-то недостающее». Чего же ему не хватает в ней? Что она упустила? Чем не угодила?
— Время вышло, — объявила Мария Степановна.
Когда они встретились впервые, Вера не хотела ее нанимать. В возрасте под шестьдесят Мария Степановна одевалась как дачница — в бриджи, пестренькие туники и кроксы. Эти бегемотоподобные тапки словно приросли к ее ногам. Фартуков не признавала, но сколько бы блюд не приготовила, ни пятнышка не попадало на одежду. Покорила она тем, что приготовила обед при пустом холодильнике, а Каролина съела его без капризов.
Сейчас она проворно и аккуратно снимала компрессы, приговаривая что-то ласковое. Вера не вслушивалась, боясь расплакаться перед ней. Жалость к себе захлестывала с головой. Как так вышло, что в свои двадцать девять она совершенно одна?
Нет близких родственников. Мамина сестра не захотела помогать после того, как отец ушел. И с тех пор Вера недолюбливала тетку. Бабушек-дедушек у нее сразу было на комплект меньше. Ушли они рано, еще до мамы.
Нет подруг. Со школы отношения не сохранились. В институте не успела — после второго курса пришлось переводиться на заочку и работать. А потом замуж, почти сразу Каролина, пару лет общалась с мамами на детской площадке. После переезда в дом было сложно налаживать отношения с соседками, и дальше шапочного знакомства не пошло. С мамами в садике не складывалось.
Нет никого, кому она могла бы рассказать о произошедшем на свадьбе.
Виктор… скорее предложит свои услуги в качестве утешения. А вот адвоката или мужчины?..
— Скоро пройдет. Ну, не надо плакать.
— Я не плачу.
— Вижу-вижу. Ну, бывает. И хуже бывает. Все пройдет. А если надо поплакать, плачьте.
— Не буду. Вы правы. Бывает и хуже. Компресс принес облегчение, спасибо.
Не совсем, но печь кожу действительно перестало. Мысли еще не выстроились в четкий план, но одно Вера знала точно.
Надо ехать к Даше.
Вера едва узнала двор своего детства. Не была-то три года, а все новое: дорожки, скамейки, клумбы, игровая площадка. Убрали фруктовый киоск, старые деревья.
Невзрачный панельный дом хранил традиции постсоветского строительства. Но, судя по люльке и выкраске на торце, недолго ему стоять в прежнем виде.
Вера по памяти шла в квартиру Даши. Проходя мимо своего подъезда, увидела выставленную мебель. Кто-то уезжает. Крепкие грузчики затаскивают вещи в машину. Вдруг кольнула мысль: если она подаст на развод, придется возвращаться сюда. Кошмар. Так, рано паниковать. Жильцы ее на месте. И вообще, пришла по другому поводу.
Ей не открыли. Звонок надрывался, и такое чувство, что в пустой квартире. Но нет, не в пустой. Из-за двери стала мяукать кошка. Зачем-то Вера принялась стучать. Тогда-то и выглянула соседка.
— Прекратите шуметь!
— Я к Даше.
— А вы кто такая?
— Я раньше жила здесь. Мы с дочками вместе гуляли.
— И что?
— Работу ей хочу предложить, а номер телефона я потеряла.
— Уехали они с дочкой. На море. Я кошку кормлю. Оставьте записку.
— Я зайду в другой день, спасибо.
Раздосадованная бестолковой поездкой Вера поплелась в машину. И почти нос к носу столкнулась со своим квартирантом. Он подавал большой баул грузчику. Вспомнились слова Даши, что ее жильцы ждут сдачу купленной квартиры.
— Вера! А мы хотели вам звонить!
— Что-то помешало?
— Понимаете, какая вышла ситуация. Мы купили квартиру. А застройщик все откладывал и откладывал. Ипотеку плати, за съем плати, а ребенок стоит просто кучу денег. Наконец, сдали. Мы хотели к осени съезжать и предупредить вас вовремя. Там бы успели все доделать. Но здесь начался ремонт фасада. Кондиционеры заставляют снимать. Мы просто задыхались от запахов. Окна откроешь — пахнет. Закроешь — дышать нечем! В общем, срочно съезжаем. За полмесяца не ждем, но очень просим вернуть залог. Мы не виноваты, что сложилась такая ситуация.
Вера понимала. Все понимала.
— Вы все вывезли?
— Да, последнее грузим.
— Хорошо. Пойдемте посмотрим, в каком состоянии квартира.
Квартирант вдруг приуныл, но кивнул. Он сказал парням на грузовой машине ехать вперед, а сам отправился показывать жилье.
— Мы были аккуратны, но сами понимаете, жизнь штука непредсказуемая. Особенно в старом доме. В прошлом месяце нас залили соседи. Вот здесь на потолке небольшое пятно. Еще на той неделе закапал полотенцесушитель. Поставили хомут. Эту дверь немного заедает. А тут внешний блок от кондиционера…
Он пояснял каждый шрамик, появившийся в квартире. Неизбежный износ, да. Жизнь штука непредсказуемая. Этот ремонт делали перед рождением Каролины, и было горько видеть, во что он превратился.
Вечером Сережа застал ее на качелях во дворе дома. Переступая с пятки на носок, она покачивалась в пределах этой амплитуды и бесшумно плакала.
— Вер, ты чего? Болит?
Она молча разжала ладошку, показывая ключи от своей квартиры.
— Что это?
— Жильцы съехали.
Сережа обернулся, закрывая ее собой.