Сначала показалось, что любовное свидание не место для воспоминаний из детства. А потом что-то щелкнуло — ведь нет правил, когда можно идти на откровенность. Что может быть лучше оголенных нервов и внимательного слушателя?
— На пути в школу был плохо освещенный подземный переход. С утра еще ничего, людно, и мы часто ходили вместе с мамой. А вот после уроков я возвращалась одна. У меня было мало друзей, и как назло, никто не жил в нашем доме. Ничего не произошло, я зря боялась все детство. Но как вспомню — мороз по коже.
— Может, благодаря этому страху ты избежала каких-то неприятностей.
— Проблем тоже нажила. В Стамбуле не смогла прокатиться на той крутейшей ветке метро. Босфор нам пришлось пересекать по воде.
Вик молчал и медленно водил пальцами по ее спине, заставляя кожу покрываться мурашками. Наверное, ему неприятно, что нет-нет, а периодически возникают тени ее замужнего положения. Нужно как-то разрядить обстановку.
— Кресло у тебя порнушное.
Его грудь заходила под ее щекой, и она услышала, где зарождается смех. Сначала глухой, потом громкий и четкий. Объятия стали туже.
— Еще скажи, что не понравилось.
— Не скажу.
На супчиках в теле образовалась гремучая смесь полуголодной легкости и нервного возбуждения. Сложности с мужем помешали выплеснуть избыток энергии. Но сейчас, прильнув плоским животом к большому и крепкому Вику, было так бесстыдно хорошо, что даже страшно. Выходит, и для нее теперь брак — не единственное место, где она ищет утешения, поддержки и радости.
Мысль куснула, прокатившись холодком по позвоночнику и ошпарив голые ягодицы.
— Можно мне в ванную?
Схватив с пола первое, что попалось под руку, Вера кинулась в указанном направлении.
В темной ванной комнате всевозможные навороты и каждая вещь на своем месте. Наплескав прохладной воды на горящие щеки, Вера подняла глаза, и взгляд уперся в белый купальный халат маленького размера. Характерные складки подсказали, что его уже надевали.
Остужает надежнее умывания. Вик не убрал женский халат, хотя у него была такая возможность до ее прихода. Ему и говорить ничего не нужно, чтобы объяснить, как он определяет место Веры. Мол, сама такая, поймет.
Ей изменили. Она изменила. Вик тоже изменяет. Одной или многим? А если никому не обещал, то была ли измена?
Развернув утащенную с пола вещь, Вера поняла, что эта белая рубашка не ее, а Вика. Сегодня можно пахнуть им. Даже нужно. Длина до середины бедра, дважды подвернутые рукава — практически платье!
Она вышла в ярко освещенную квартиру и восхищенно выдохнула.
— Обалденно…
Вик живет в лофте. Не бывшая фабрика, но все же. Деревянная отделка стен, похоже, из цельных досок. Рисунок живой и нигде не повторяется. Закаленный металл подстолья вызывал желание провести пальцем и убедиться, что поверхность немного шершавая. Сиденья стульев из рогожи. И стены — чистый бетон. Совершенно гладкий, впрочем. Она ведь испытала его спиной и затылком.
А какую здесь можно запилить фотосессию для ее кукол! Нежность хлопковых платьиц на контрасте с этой суровой красотой… Нужно срочно найти студию в похожем стиле. Завтра же напряжет контент-менеджера.
— Не мое.
Он уже переоделся и убирал костюм в приземистый шкаф. Оказалось, что наверху спальное место. Нормальной ширины. Метра два, не меньше!
— Как это — не нравится, но живешь здесь?
— Не владею.
Пожав плечами, она снова вернулась к рассматриванию интерьера и увидела, что из-за стены с секретом шкаф не сильно выделяется. Вся стена — огромная система хранения. Со скрытыми ящиками и дверцами. На виду лишь книги, в основном юридические, и немного о странах, где он бывал или куда собирается.
— Сувениры не привозишь?
— Редко. Сначала вроде берешь в руки, а потом не знаешь, куда девать. Фотографий достаточно.
— А что уже привозил?
Он показал на рабочий стол возле окна. Бронзовая пиала придерживала стопку бумаг.
— Это ведь поющая чаша? Как ты с ней… неучтиво.
— Монахи бы не возмущались. Помогает думать. И пресс хороший.
— Можно взять?
— Конечно. Стик рядом. Проведи по краю и слушай. На ладони держи.
— Тяжелая, — пробормотала Вера, поняв, что не сможет удержать на весу чашу.
Вик забрал у нее инструмент и привычными движениями принялся извлекать необычные вибрирующие звуки.
— Поначалу сложно понять, что в этом гуле такого. Но если закрыть глаза и позволить музыке проникать в тебя, появляется нужное состояние. Мир уходит, а мысли начинают ворочаться в нужном направлении.
В эту минуту сильно хотелось его поцеловать. Но Вера отвернулась и тут же увидела портфель. Коричневая кожа в морщинках, на боках и углах потертости. Обмятая ручка и растянутый ремень со следами от пряжек. Таковы и жизни его клиентов после развода.
— Ты точно в порядке? — спросил обнявший ее со спины Вик.
— Буду знать, когда придут все результаты.
— Что-то с кровью?
— Нет, почему ты так подумал?
— У тебя много синяков.
Вера напряглась. Даже муж никогда не спрашивал о них. Не замечал, или делал вид, что не видит?
— На бедрах — от массажа. Такого, чтобы разогнать лишнее.
Он ей не поверил, разжал руки и посмотрел в глаза.
— У тебя нет лишнего.
Вера смущенно улыбнулась.