— Меня в чем-то подозревают?
— Он поднимает на тебя руку?
— Нет! Правда, нет.
— Тогда откуда синяки?
— Из-за нервов. Моя мама не пережила образования в ЖКТ. Сначала ей было просто нехорошо, она долго не шла к врачу. А потом стало поздно что-либо делать. В девятнадцать я осталась одна. И у меня есть этот ген. Это не значит, что все плохо кончится. Но… Каждый год меня просвечивают со всех сторон, чтобы ничего не упустить. Моей дочери только пять!
Высказавшись, Вера неосознанно потянулась к запястью. Маленькая боль, чтобы отвлечься от большой. Всего один раз, и эмоции встанут на место.
Теплая ладонь перехватила ее дрожащие пальцы. Молча. Вера благодарно вздохнула и выудила руку из мягкого захвата. Она ждала подходящего момента. Но он, похоже, не подвернется. И сказала практически невпопад:
— Моя домработница знает, что я лгу о своих отлучках из дома.
Вик потер переносицу и слегка нахмурился. Вера ответила виноватым взглядом. Могла бы и раньше написать. Или позвонить.
— Давно знает?
— Недели полторы.
— То есть, твой муж затеял договор до этого случая.
— По моим подсчетам, да, до этого. Тебе интересно, как она узнала?
— А это важно?
— Я прокололась! Вот что важно.
— Я не питал иллюзий, что тайное навсегда останется таковым. Гораздо важнее, как ведет себя твоя домработница?
— Как будто ничего не произошло.
— Она способна на шантаж? У тебя есть основания полагать, что она настроена лояльнее к твоему мужу?
— Хотелось бы верить, что не способна и не настроена.
— Что для тебя самое худшее в этой ситуации?
— Неизвестность. Я не знаю, что думает и что хочет она. Я не знаю, что затеял муж…
Вдруг ее слова были прерваны протяжным бурчанием стенающего желудка. Вера испугалась столь неженственных проявлений своего организма, вся съежилась, прижав одну руку к животу, а другую к губам. Позорище какое.
— Вер, брось смущаться. Тебе нужно поесть.
— Я принесла с собой.
— А чай тебе можно?
— Да.
Он встал за остров, отделяющий кухню от остальной квартиры, и под его дирижированием началась песня будущего чаепития. Хлопали шкафчики, булькала вода, звенели блюдца и столовые приборы. Завидев Веру с баночкой йогурта, подал ей чудную ложку — тонкая ручка перевита черненым узором, а удлиненная чаша блестела, словно ее заботливо начищали. Рассмотрев ложку, Вера не нашла клейма завода.
— Это ручная работа. Рисунок и есть клеймо.
— Красиво.
— Сестра подарила целый набор, где ни один предмет не повторяется.
— Для ее дочери ты заказывал куклу?
— Да, она обожает все уникальное. Племянница не расстается с куклой.
— Приятно слышать подобное. Особенно когда собственная дочь равнодушна к моим поделкам.
— А чем она увлечена?
— Активными видами спорта. У нее хорошая гибкость, ей нравится плавание, быстро бегает. Подумываем предложить легкую атлетику. Кроме этого, без ума от драконов и любит рассматривать все под микроскопом. А ты часто проводишь время с семьей сестры?
Любопытно, как Вик относится к детям. Не то чтобы она готовилась знакомить с ним дочь. Но… интересно.
— Не очень. Много работы.
«И свиданий?»
— И других интересов?
— По возможности пытаюсь успевать. Но основной интерес — работа. А что же ты стоишь?
Ей не понравился скупой ответ на вопрос. Нечестно как-то. Но чего она ждала в своем положении? Что ж… придется играть согласно ролям. В конце концов, она пришла к нему с определенными целями. Вера глянула на него капризно.
— На мне только рубашка, а стулья у тебя колючие. Да и не гигиенично как-то…
И сложила руки на груди, прекрасно зная, сколько пуговиц застегнула и какой вид теперь открылся. Вик достал чистое полотенце, но не спешил отдавать. Вера поддержала забаву и потянулась через стойку. Пусть любуется. Он, в свою очередь, успел поймать ее и поцеловать.
Так понятнее! Но настроение не сказать, что стало лучше.
Вик снял с верхней полки приплюснутый чайник с бирюзовыми боками, а с нижней взял две жестянки и развернулся к ней.
— Выбирай носом.
Вера закрыла глаза, и он поднес первую банку. Что-то сладковато-травяное, с тоненьким ароматом цветочных лепестков. Зеленый. Она подняла палец, и Вик дал попробовать другой. Обоняние уловило горьковатый запах поджаренного листа с узнаваемым пряным налетом. Пожалуй, черного чая сегодня не хочется.
— Первый.
— Хороший выбор. Зеленый китайский. Чайник, правда, непальский.
— Вот и сгодятся сувениры.
Залив горячую воду, Вик взглянул на Веру странным, оценивающим взглядом, и она поняла, что серьезный разговор продолжается.
— Допустим, твой муж узнал. Как именно он отреагирует?
— А нам надо это обсуждать?
— Надо. Я имею прямое отношение к ситуации. Ты считаешь иначе?
— То есть, когда вопросы задаешь ты, надо отвечать подробно? А если спрашиваю я, то тебе можно кинуть два слова и переходить к другой теме?
— Вер, ну нечего мне рассказать про племянницу. Не умею я с маленькими детьми! И про твою не знаю, что спрашивать. Было бы что-то нехорошо, ты бы сказала, наверное? А что касается наших с тобой дел… разве тебя в чем-то прокатили?
— Ты прав, прости. Вот только я не знаю, зачем тебе подробности про Сережу.