— Ничего я тебе рассказывать не буду, — покачала головой Чума. — Одно скажу: не хотела я его трогать. Ну, не то чтобы не хотела, думала очень много: трогать, не трогать… Думаешь, я не знаю, что он никогда мне бабки не отдаст? По закону он и не должен отдавать, кому что докажешь. Не докажешь — и пусть живет, гадина, не тронь говно, вонять не будет. По сравнению с другим гадом он так, пыль, дерьмо под ногами. Хотя сомневалась… Ну, а тут как будто Боженька все так сделал, чтобы я специально здесь оказалась. И Кузнеца послал, и Черепа, и станцию нужную. Я, как только мы на площадь привокзальную выскочили, сразу поняла — неспроста это. Неспроста и Череп, и Кузнец, и станция эта. Значит, идти к нему надо и мочить. И брать все, что только можно взять. И то, если подумать, правильно Боженька все сделал: теперь у нас и бабки, и тачка. Только… — она запнулась и замолчала.
Некоторое время в салоне царила полная тишина, нарушаемая работой мотора.
Потом Таня осторожно спросила ее:
— Что — только?
Чума тряхнула головой:
— Так, ничего, — твердо ответила она. — Все, братва. Больше ничего не скажу. — Она помолчала и тихо добавила: — Пока.
И они снова замолчали.
Машина мчалась в сторону Москвы. Когда до въезда в город оставалось совсем немного, Чума остановилась и сказала Генке, кивнув на Андрея:
— Сходите поссать.
— Что? — переспросил тот, и вдруг, что-то вспомнив, хлопнул себя по лбу. — Точно, Андрюха-братуха! Выйдем, облегчимся.
Андрей не стал спорить, он сразу понял, что ему должны сказать что-то важное. Не говоря ни слова, он открыл дверцу и вслед за Генкой вышел из машины.
Оставшись наедине с Таней, Чума, не выходя из салона, перелезла на заднее сиденье и оказалась рядом с ней.
— Ох, устала, — пожаловалась она, растирая плечи, кисти.
Таня усмехнулась.
— Я думала, ты никогда не устаешь, — сказала она. — Маленькая, а сил в тебе… Откуда?
— Ох, не люблю я это слово — откуда, — вздохнула Чума. — Я вообще вопросы не люблю.
— Да знаю, знаю, — поспешила успокоить ее Таня, — можешь не отвечать.
— Спасибо, — серьезно глядя на нее, сказала Чума.
Таня растерялась. Что-то творилось с Вероникой, а что, она понять не могла.
— Слушай, — сказала Чума. — Танюха, ты девка ничего вообще-то, точно говорю.
— Спасибо, — пожала плечами Таня.
— Да я не комплименты тебе говорю, — поморщилась Чума. — Я спросить хочу.
— Ну, спрашивай.
— Ага, — кивнула Чума. — Ты мне одно только скажи: Андрюха тебе нравится?
— А что? — помедлив, спросила Таня.
— Слушай, я же по-человечески тебя спрашиваю, — разозлилась Чума. — Ответить не можешь, как надо?
— А как надо? — тоже разозлилась Таня. — Что ты лезешь в нашу личную жизнь?!
Чума моментально успокоилась.
— О! — сказала она. — То, что надо. Раз у вас личная жизнь совместная, значит, все тити-мити. Значит, ты ему нравишься, а он — тебе. Да и Генка балаболил, что не базарили, пока нас ждали, а целовались. Значит, тебе все понятно, да, Танюха?
— Что мне понятно? — снова рассердилась Таня. — Это ты чего-то не понимала.
— Я-то поняла, я все поняла, — отмахнулась от нее Чума, — а тебе, я вижу, все объяснять надо.
— Да что объяснять-то?!
— А то! — сурово смотрела на нее Чума. — Что повязаны вы теперь с ним. Ясно?
Таня смотрела на нее с искренним недоумением.
— Нет. Что значит — повязаны? Обручены, что ли?
— Тьфу! — сплюнула Чума. — Кому что, а шлюхе свадьба.
— Вероника!
— Все, умерла Вероника. Чума я. И вот что я тебе скажу: повязаны вы теперь с Андрюхой. Куда он, туда и ты. Это не твое дело! Заткнись! — перебила ее Чума. — Мое это дело, мое. И Генкино, и Андрюхи-но, и твое. Мы все, четверо, одно дело делаем, а что случится — и отвечать вместе будем. И раз Андрюха с нами — значит, ты тоже, потому как сама сказала — вместе вы. И что тебе Андрюха скажет — будешь делать, потому что он мужик, и ты должна слушаться его. И делать так, чтоб ему хорошо было. А если вам придется на дело идти на пару — вообще делать только то, что он говорит. И не рыпаться!
— Да ты соображаешь, что говоришь?! — закричала Таня, ошеломленная услышанным. — Какое дело?!
— Любое! — жестко ответила Чума. — Какое он скажет.
Таня потрясенно качала головой.
— Значит, во всем слушаться, да? — саркастически переспросила она. — А если он мне скажет: иди, мол, Танюха, Христа ради просить, и принеси-ка ты мне к вечеру миллион долларов. А? Тогда как?
— Если скажет побираться — пойдешь, — в упор смотрела на нее Чума. — А если он про миллион долларов… Если он беспредельничать начнет, я ему первая яйца оторву, а Генка мне поможет.
— Генка — тебе? — не поверила Таня. — Да он же его лучший друг!
— Поможет! — заявила Чума с такой внутренней убежденностью, что Таня сочла за лучшее промолчать.
Кто знает, может, она и права.
В чем права? — испугалась вдруг Таня. Неужели то, что она мне тут наболтала, может иметь хоть какой-нибудь смысл?! Неужели и вправду я должна слепо следовать приказам того, кто не умней меня, не благородней? Что такое Андрей? Просто хороший парень, который меня, кажется, любит и которого люблю я.
