Хашры приблизились. Никогда не слышала, чтобы они отказывались повиноваться заклинателю. Впрочем, объяснений этому может быть немало. Может, он и не велел им уйти, так вот стразу. Просто не успел. Да и отчеты с границ хранились в строжайшей секретности, кто ж бы посвятил в них меня.
ИнШартис спустился с башни и прошел к собственноручно созданному барьеру. Одна хашра тут же развернулась и, почти не меняя того ритма, с которым шла за нами, умчалась вдаль. А вторая только приблизилась. Опустила огромный глаз ниже и оглушительно затрубила. Я сжала зубы и заткнула уши руками. Чем она трубит, у нее же и рта-то нет! Никто даже не знает, чем она ест! Убивает — да, массой, или лавой, или щупальцами разрывает. Но чтоб ела, никто не видел.
— Унна ит! Атра савира мэ, — вдруг громко проговорил Викаир непонятные слова, растягивая сочетания звуков. Хашра оторвала от меня пристальный взгляд всех глаз и уставилась на него. Взор ее затуманился. Ровно так же, как туманила воздух сила вокруг фигуры носителя императорской магии. — Наа ви!
Хашра что-то протрубила, но очень тихо, и в этом звуке я вдруг различила… слова?! Мутные, невнятные сочетания звуков. Как он их вообще понимал? Они что, и общаться еще с тварями могут? Я была в таком шоке, что даже приподнялась на локтях. Хашра трубила.
Ини раанта. Ини раанта.
Одно и то же. Викаир скосил на меня глаза и что-то снова сказал ей в ответ.
— Шаа наит. Та дериа стаидара им.
Эти слова хашру словно взбесили. Она нервно задвигала щупальцами, и ее внезапно взгляд прояснился. Она направилась вперед, почти коснулась барьера, и тут…
— Убить, — тихо приказал ИнШартис. Я вздрогнула, а его почти бесшумный голос тут же почему-то услышали, и мгновенно со стрельниц были выпущены огромные черные копья. Их было настолько много, что хашру буквально нашпиговало ими. Ее взгляд, снова обращенный ко мне, стал будто чуть удивленным. Тварь качнулась и тяжело рухнула назад. Я поднялась на ноги и, сильно прихрамывая, подошла к барьеру, где стоял Викаир, уже отвернувшись от трупа хашры.
— Что… — голос не поддавался, хрипя. — Что она говорила?
— Ничего такого, о чем должен знать не носитель их крови, — немного помолчав, разглядывая меня, отозвался ИнШартис так же негромко, как и отдавал приказ убить тварь, а его барьер вдруг стянулся обратно к телу, исчезая. Я в ответ скривилась, как от зубной боли. Еще один самоуверенный императорский отпрыск. И ведь в этот раз даже прыснуло-то достаточно далеко. Мог бы не так сильно задаваться, но эгоцентризм, по ходу, у них плавает в венах рядом с кровью тварей.
Викаир усмехнулся моей физиономии, распорядился вызвать лекаря и готовиться к открытию портала, чтобы отправить нас домой. В Нижнем мире порталы работали лишь с помощью кристаллов, специально заряженных камней, и то только в специально отведенных местах. Поэтому мы не смогли бы переместиться во время погони, даже если бы сильно захотели. Да и в Верхнем, без камней их было открыть катастрофически трудно, потому что они поглощали просто дикое количество магии. Я призвала свой жезл с песка, он прилетел мне в ладонь, становясь вполне приемлемой заменой костыля, и попрыгала в здание блокпоста.
— Ты труп, Наяра Мория, ты труп, — нагоняя меня и грозя мне указательным пальцем на каждый слог своей речи, доверительно тихо сообщил Алуа, почти не ухмыляясь, но безумно горящие глаза говорили за него. Я вздрагивала и морщилась на каждом слоге, это я уже и сама поняла. ИнТарлид ни слова не скажет, что я погналась за глазом ваила, но вот об отдыхе после занятий по боёвке можно забыть. Шед гонять меня будет до самого выпуска, так, чтобы я молила о смерти.
Викаир зачем-то присутствовал на осмотре лекаря. Рану, нанесенную Алуа сколопендрой тут же обеззаразили и заштопали заклинанием, помощница лекаря шлепнула какую-то прозрачную склизкую пленку на швы и под шипение Алуа не особо ровно заклеила липким бинтом. Я расшнуровала запылившиеся ботинки, размотала бинты, стягивающие лодыжки и стопы. Такие бинты имели несколько неоспоримых преимуществ перед любыми носками: вообще не скользили внутри обуви, являлись дополнительно защитой, фиксировали стопу и предохраняли ее от вывихов и прочих подобных повреждений и прекрасно впитывали влагу. Ну и что, что некоторые презрительно называли их словом, употребляющимся только у бедных — портянки.