— Рин, тебе надо в лазарет, что с тобой такое? — даже несмотря на не слишком теплые мои к нему чувства, я бы ни за что не оставила любого человека в реальной беде. А сейчас, по ходу, ему было именно настолько плохо. Я попыталась подхватить его под руку, но он все равно упал, процарапав ногтями краску на стене, утащив за собой и меня.
— Нет! — выдохнул он, обхватывая мою талию руками, медленно, будто противостоял какой-то силе. Двигаясь, словно отравленное насекомое. — Не надо. Только не бей, пожалуйста. Дай мне минутку…
Парень приник щекой к груди, прижимая меня к себе, судорожно дыша. Его вообще не заботило, что я сижу на каменном полу в коридоре, где нас любой может увидеть, а он так вообще распластался рядом, скрючившись, будто пытаясь быть максимально близко. Сначала я не знала, куда девать руки, но потом осторожно погладила его по голове, задевая шрам на виске, тянущийся почти от внешнего уголка глаза до линии волос. Спустя пару минут его дыхание действительно выровнялось, дрожащее от напряжения тело слегка расслабилось.
— Знаешь, откуда шрам? — уже легче и свободнее спросил он, но положения не поменял.
— Нет, — отозвалась негромко, зато отлично знала, что никакие другие на нем не остаются. Вот просто заживают вровень с кожей, и все. Как бы его ни колотили, чем бы ни резали.
— На мою мать напали, когда я был еще в утробе. Кинжалом попали в живот, чудом задев меня только в этом месте. Королеву пришлось срочно оперировать, и с тех пор она не может иметь детей. А поскольку она истинная императору, я единственный наследник, — отозвался он глухо, делая паузы между предложениями, будто тянул время.
— Что-то не сильно ты себя бережешь, — отозвалась я скептически, все еще не понимая, какой хашры он приполз ко мне, а не в госпиталь, или не попросил вызвать целителя. Он только хмыкнул. — Что с тобой случилось?
— Ты последнее время не чувствуешь… ничего такого? — вопросом ответил Рин, не уточняя, однако, что конкретно «такого» я должна испытывать.
— Что ты имеешь в виду? Нет, ничего особенного, — с недоумением отозвалась я, пытаясь заглянуть ему в лицо, но он все еще вцеплялся в меня, будто утопающий в соломинку.
— Ясно, — коротко откликнулся он с горечью в голосе. Я ощутила укол совести, что даже не пытаюсь помочь ему разобраться с какой-то проблемой. Хотя с какой бы стати я должна это делать?
— Ну, эээ… тебе помочь дойти до лазарета или до твоей комнаты? — я уже хотела бы вернуться к себе, чтобы не вызывать подозрений длительностью своего отсутствия, хотя уже предполагала восторженные расспросы соседок.
— Только если ты со мной в ней останешься, — отозвался Рин без намека на усмешку, но я тут же вспыхнула. Разозлилась, понимая, для чего он устроил этот спектакль. Оттолкнула его, пусть не без труда, так как вцепился в меня Ринсдей намертво, и встала.
— Я сейчас имею желание добить тебя на этом самом месте, — прошипела гневно, но все равно не могла не убедиться, все ли с ним хорошо, слишком уж убедительно он играл. — Тебя провожать? Или я пошла спать.
Рин все так же полулежал на полу, расслабленно, но скорее даже обессиленно, и без всякой насмешки смотрел на меня снизу вверх. Так смотрят люди, крайне фигово справляющиеся с раздираемой их болью.
— Иди спать, мышь, — прошептал он. — Я нормально, спасибо за помощь.
Я фыркнула, впрочем, с сомнением, но выглядел и правда уже намного лучше, поэтому, пожелав доброй ночи, отправилась в комнату. Это сколько же энергии он из меня выкачал? Для такого восстановления явно требуется дикое количество силы. Но почему-то я и близко не заметила уменьшения резерва, он даже будто слегка возрос. Ни хашры не поняла, поэтому, игнорируя якобы ненавязчивые расспросы соседок, легла в постель. Что-то такое внутри меня шевельнулось, рядом с сердцем, я призвала магию, продиагностировала тело и резерв силы, и… ничего необычного не обнаружила. А шевеление стихло само собой, и я заснула.
У богов странное чувство юмора, думала я, собирая сумки, даже не обращая внимания на время. Когда взглянула на часы, поразилась, что мы пробыли в подвальной зале всего лишь полтора часа. По моим меркам, прошло полдня. Вообще это означало, что надо срочно ускориться и бежать в учебную часть узнавать, что я пропустила по учебе. Хотя ужасно не хотелось покидать комнату, я отругала себя, что, мол, только сняли заклятие, так сразу и растеклась по полу ленивой лужицей? Я наскоро переоделась в тренировочные черные леггинсы и футболку, накинула сверху свободную растянутую майку до середины бедра, в которой всегда тренировалась, чтобы не слышать излишних пошлостей на уроках боя, и бегом бросилась в учебную часть.
