Анимиру сложил все вещи девушки в арендованную днем ранее машину, дав ей время попрощаться с домом. Она погладила дверную ручку, прежде чем запереть дом, после чего подняла голову к темному небу, которое было скрыто за городским смогом и тучами. Хотелось плакать.
Лилия не разговаривала с мужчиной всю дорогу, не потому что не хотела, просто не могла заставить себя сказать хоть что-то. Уже в самолете, держа крестницу за руку, он мягко сжал её, тихо пробасив.
— Я не сказал мальчикам. Они думают, что я уехал в командировку. — Тэндо лишь кивнула, чувствуя, как дыхание вновь перехватывает в очередном приступе слез. Лилия отвернулась к окну, прикрыв глаза. Щеки вновь стали влажными.
Когда Дейдара вышел встречать отца, он замер еще на лестнице, наблюдая за тем, как Тэндо стягивает с ног ботинки и даже не поправляет их за собой, проходя сразу в дом. Она не увидела Дейдару, спрятав лицо за спутанными прядями и проскочив на второй этаж. Хлопнула дверь в её комнату. Какузу лишь вздохнул, поправив обувь крестницы и взглянул на младшего сына.
— Помоги выгрузить её вещи из машины. — Дейдара кивнул невпопад, набрасывая на плечи куртку и вышел из дома, следом за отцом, собирая длинные волосы в пучок на затылке.
— Я говорю — ты слушаешь. — Юноша кивнул. — Мама Лилии умерла и теперь я являюсь её опекуном. Сейчас ей очень плохо, а потому с тупыми вопросами не лезь к ней — дай прийти в себя. Помочь, утешить — да, не задавай никаких вопросов.
— А тебе вопрос можно? — Какузу кивнул, вручив сыну чемодан и попросил поставить все сумки в коридоре. — Ты сказал Хидану? — Анимиру выдохнул, на мгновение закатив глаза.
— Это отдельная песня, потому что они переписываются и Хидан не в курсе о смерти, о переезде, вообще ни о чем. И меня она просила ничего не сообщать.
— Какого черта, ун?! — Вспыхнул Дейдара, обернувшись на дом. В комнате Лилии было темно.
— Не ори. Она не хочет, чтобы он бросал все свои дела и ехал к ней.
— Да почему?!
— Ему нужно учится. — Дейдара с сомнением посмотрел на отца. — Это её слова. — Дейдара прикусил губу. Врать брату не хотелось. — Дай ей время. Если все будет так же плохо — я позвоню Хидану.
Январь.
Лилия практически не выходила и ничего не ела. Лишь изредка, практически ночью выбиралась из комнаты, чтобы покурить на веранде. Анимиру не стал ей препятствовать или же давить на девушку нравоучениями, за что она была благодарна. Она постоянно ощущала усталость и апатию, которые не исчезали и не давали уснуть. Давилась табачным дымом, съедала что-то, лишь бы успокоить крёстного, после чего возвращалась к себе в комнату, чтобы вновь лежать без сна и кусать губы от бессилия.
Она не переодевалась, постоянно появляясь в том же свитере и черных джинсах, в которых и приехала. Чтобы загнать девушку в ванную, Какузу приходилось переносить её и помогать с одеждой — иначе она сидела на полу до тех пор, пока Анимиру не заходил в ванную следом.
Дейдару эту пугало. Лилия не разговаривала все это время, изредка бросая на него пустые и безжизненные взгляды, от которых хотелось бежать. Тэндо поняла это раньше, чем сам юноша, а потому старалась не пересекаться даже с лучшим другом.
Хидан, по-прежнему находившийся в неведении, часто писал девушке, когда давалась такая возможность и в эти моменты Лилии становилось еще хуже — она не могла ему врать. Хотелось сказать ему, как ей плохо и страшно, но она прекрасно понимала, что мужчина тут же сорвется к ней. Она не могла этого допустить.
В конце января Лилия заметно похудела и теперь практически не вставала с футона, ощущая слабость.
И первым не выдержал Дейдара.
Февраль.
— Ну, что выбрал себе старшую школу? — Хидан оскалился, заваливаясь на старую кровать в общежитии. Созваниваться с младшим братом не было чем-то сверхъестественным для него, но он мог по пальцам одной руки сосчитать все моменты, когда брат звонил первым.
— Я думал пойти в техникум, ун. Там есть нужная мне программа, да и с университетом потом будет легче, зачислят сразу на второй курс. — Спокойно произнес Дейдара, посмотрев на дверь в свою комнату. Он знал, что уже было достаточно поздно и Лилия, наконец, выбралась из комнаты, выкурить одну сигарету и попасться на глаза Какузу, чтобы мужчина убедился, что девушка еще жива. — Я бы хотел пойти с Лилией в старшую школу, но отец сказал, что она с апреля зачисляется в первый класс старшей школы для иностранцев. Говорит, там японский легче, ун. — Он прикусил губу, внимательно слушая тишину по ту сторону.
— Лилия в доме? — Переспросил Хидан, сев на кровать. Свободной рукой провел по тыльной стороне шеи, пытаясь осознать этот факт. Он же списывались пару часов назад. — Отец намеренно не рассказывал?
— Его попросили, ун. Не хочет, чтобы ты бросал учебу. — Дейдара вновь покосился на дверь. Раздался хлопок. Лилия вернулась в комнату. — Я тебе это сказал, потому что больше не могу смотреть на то, что она с собой делает, ун. Я переживаю, но она теперь избегает даже встреч со мной. Ест через раз и то немного. Постоянно плачет. — Хидан вздохнул, разминая шею.
