Она отступила назад и призвала свою магию, представляя, как трещина в фарфоре исчезает. Соедини, велела она, и трещина на лице куклы начала затягиваться от подбородка вверх, как будто швея туго затягивала стежки. Кассия ждала. Зеленые глаза куклы вспыхнули золотом; отголосок магии? Что бы это ни было, заклинание сработало. Кассия вздохнула.
– Чудесно сделано, – сказала кукла.
Кассия не могла согласиться. Она снова вздохнула.
– Что-то случилось?
– Иногда мне везет, – сказала Кассия, пожимая плечами. – Но это бесполезно, если я не могу воспроизвести результаты или понять, в чем проблема.
– Не волнуйся. Практика ведет к совершенству!
Кассия нашла брошенную метлу и начала сметать стекло и землю в кучу в углу. Непохоже, чтобы Джаспер мог пожаловаться на беспорядок.
– Я полагаю, что я исключение, которое подтверждает это правило.
– Ты чувствуешь свою магию, когда взываешь к ней? Между твоей грудью и животом?
– Я уже сказала тебе, что это так, – ответила Кассия, слишком сильно нажимая на метлу, отчего осколки стекла разлетелись по половицам.
– И ты четко держишь свое намерение в уме, когда…
– Пожалуйста, не надо. Все так хорошо начиналось.
Кукла сделала, как она просила, и замолчала. Кассия закончила свою попытку прибраться и почти забыла о кукле, как вдруг та снова заговорила.
– У некоторых людей меньше магии, чем у других. Это…
– Дай угадаю. «Тебе нечего стыдиться»?
Она знала, что говорится о силе в детских книгах заклинаний. Каждый рождается с определенным количеством магии. Тренировки могут отчасти компенсировать разницу, но исходное количество увеличить невозможно. Тогда детей заверяли, что у них есть и другие таланты.
Никто никогда не предупреждал вас, что другие таланты далеко не так важны.
– На самом деле я собиралась сказать, что это несправедливо.
Кассия взглянула на куклу. На этот раз она определенно услышала резкость, пробившуюся сквозь сладость ее голоса.
– Я хочу помочь тебе.
– Хорошо.
Кассия собрала свою сумку и приготовилась улизнуть из Странствующего Места.
– Я ценю это.
– Ты же не собираешься оставить меня здесь, правда? – раздался голос, когда Кассия выудила из сумки ключ.
Это она и собиралась сделать. Она слишком взрослая, чтобы играть с заколдованной куклой; Джаспер сказал, что эта комната совершенно секретна, но если бы кто-нибудь застукал ее за обещанием поправить кукле прическу, она бы тут же умерла от унижения. Кроме того, кукле на самом деле было все равно, бросит ли Кассия ее или нарушит обещание. Она всего лишь неодушевленный предмет, просто заколдованный так, чтобы придать смутную видимость жизни.
И все же, кто бы ни околдовал ее, он сделал это невероятно умело. У маленьких двоюродных сестер Кассии были похожие куклы, но они не обладали ни чувством юмора, ни намеком на сарказм. Как вообще можно было придумать, чтобы объект, не имеющий настоящих глаз, сделал комплимент прическе? Это казалось довольно остроумно.
По этой и только по этой причине – и абсолютно не потому, что у нее в целом мире не было ни одного друга и даже того, с кем можно было поговорить, – Кассия сняла куклу со стремянки.
– У тебя есть имя? – спросила она.
– Меня зовут так, как ты захочешь.
– Я боялась, что ты это скажешь, – пробормотала она, укладывая куклу в сумку. Та оказалась слишком большой, чтобы поместиться полностью, и ее маленькая фарфоровая головка торчала сверху.
– Хорошо. Думаю, я буду звать тебя… Вайолет.
Когда Олливан прибыл в библиотеку на Бромптон-роуд в своем лучшем костюме, стояло еще раннее утро. Но в то же время в том, другом мире, уже наступил поздний вечер.
Когда он вошел, библиотекарь поднял глаза и удивленно заморгал. Олливан сделал не более трех шагов в глубь здания, как тот обогнул стол и поспешил к нему.
– Что ты здесь делаешь?
– Не волнуйся, Фредерик. Я всего лишь жду сообщения.
Скрестив руки на груди, Фредерик оглядел его с ног до головы. Он не даст себя запугать. Это был стройный мужчина с волосами мышиного цвета и усами. На его носу красовались очки в проволочной оправе. Библиотекарь до мозга костей. И не больше.
– Я доставлю его тебе, – сказал он.
– Ой.
Олливан улыбнулся.
– Только не это сообщение.
Фредерик покачал головой.
– Я не допущу, чтобы ты снова доставил мне неприятности, Олливан…
– И я не буду, клянусь честью.
Он положил руку на сердце.
– Ну же, Фредерик. Мы оба знаем, что ты не собираешься силой вытаскивать меня отсюда, по крайней мере, это не возымело бы успеха.
Фредерик поднял руку, и Олливан почувствовал магию.
– И у тебя выдалось слишком напряженное утро, чтобы пробовать что-то подобное, – добавил он, многозначительно оглядывая библиотеку. В главном зале было с дюжину человек, некоторые находились едва ли вне пределов их слышимости.
Фредерик покраснел, но опустил руку. Он был гордым человеком, который ценил свое положение и не хотел показаться некомпетентным. А Олливан специализировался на том, чтобы выставлять людей некомпетентными.
