После доклада Окотова о причинах созыва работников приступлено к избранию секретного штаба, с правом начальнику штаба единоличного разрешения всяких вопросов. В помощь начальнику штаба необходимо избрать помощника и адъютанта.
После прений избраны: Начальник штаба тов.
Заседали поздним вечером, к ночи.
Выработали приказ — наутро его расклеили по городу.
Приводим здесь целиком этот памятный документ:
Сим объявляется, что с настоящего момента город Пишпек объявляется на осадном положении.
Вся власть в городе передается в руки штаба в составе нач. штаба тов. Окотова, его помощника Кара-Мурза и адъютанта тов. Голубя. Все распоряжения из области не подлежат исполнению без ведома штаба.
Воспрещаются всякие собрания, митинги, вечера и увеселения впредь до распоряжения.
На все время осадного положения воспрещается колокольный звон и церковные службы.
Выезд из города без пропуска штаба воспрещается под страхом расстрела на месте.
Товарищ Шаповалов назначается командующим всеми вооруженными силами Пишпекского, Нарынского и Пржевальского уездов; все его распоряжения действительны только за подписями начальника штаба или его помощника.
Начальником уездно-городской милиции назначается тов. Снигирев. Начальником гарнизона назначается тов. Жевакин.
Всякая подача и приемка телеграмм без разрешения штаба воспрещается.
Все военные силы города Пишпека и уездов: Пишпекского, Токмакского, Нарынского, Пржевальского — переходят в полное подчинение штаба г. Пишпека.
Все нарушения караульной службы, нарушение дисциплины, неподчинение штабу или неисполнение одного из пунктов настоящего приказа будут караться немедленно расстрелом.
Все коммунисты и советские работники остаются на своих местах и исполняют беспрекословно распоряжения штаба.
Вплоть до отмены осадного положения Ревком переходит в распоряжение штаба и исполняет только его указания. — Подлинный подписал начальник штаба
Мы связались с Пишпеком, — уж не помню, что разузнали, о чем предупреждали, — за спиной боевого совета вели свою работу. То же самое делал, впрочем, и сам боесовет.
Одно дело — его официальные переговоры с нами и всякие заседания, а другое дело — та работа, которую они, боесоветчики, тоже там, у себя, не обрывали ни на миг. Особенно неспокойно держался сам крепостной «главком» Петров, — ему были решительно нипочем какие бы то ни было заседания и совещания, он их не признавал, плевал на все постановления, сам на заседаниях не был; вместе с Караваевым, Букиным и Вуйчичем не уходил из гущи бунтовщиков и вершил, непрестанно какое-то свое, цельное дело.
Прежде всего он определил, каким частям быть в крепости, как переформировываться, развертываться, пополняться.
