Действительно, когда они стали карабкаться наверх, стало ясно, до чего они жалки и слабы. Некоторые из них были до того истощены, что просто не были в состоянии подняться наверх. Несчастный Сёндри Байерс беспрестанно сжимал свой живот, возясь около палубных шпилей, и никогда еще лицо Нанси не выражало столько муки, как в тот момент, когда, повинуясь приказу кокни, он стал взбираться наверх.
Мимоходом я должен отметить восхитившее нас чудо, которое случилось на наших глазах. С помощью одного из патентованных палубных шпилей люди поднимали верхнюю брам-рею. В свое время они уничтожили привод, и теперь, несмотря на громадную энергию, им пришлось очень туго со шпилем. Ларс Якобсен прихрамывал на своих разбитых ногах, а с ним вместе работали Сёндри Байерс, грек Тони, Бомбини и Муллиган Джекобс. Нози Мёрфи следил за работой.
Когда они остановились, окончательно выбившись из сил, взгляд Мёрфи случайно упал на Чарльза Дэвиса, единственного человека, который не работал с самого начала плавания и не работал сейчас.
– Ну-ка, Дэвис, приложи свои руки, – крикнул ему висельник.
Маргарет тихонько засмеялась, с интересом следя за развитием событий.
Морской адвокат, прежде чем ответить, с изумлением глянул на Мёрфи.
– Я думаю, что мне не надо работать.
Кивнув Сёндри Байерсу, чтобы тот занял его место, Мёрфи выпрямился, подошел ближе к Дэвису и совсем спокойно сказал:
– А я думаю, что тебе
И все! В течение некоторого времени никто не произнес ни слова. Казалось, Чарльз Дэвис хотел в это время подвести под свой ответ юридическое обоснование. Матросы у шпиля с трепетом ждали, чем закончится эта история, – все, за исключением Бомбини, который устремился вдоль палубы, пока не остановился рядом с Мёрфи.
При таких обстоятельствах решение, принятое Дэвисом, было совершенно правильным, но он и здесь умудрился поторговаться.
– Я буду наблюдать за работой, – предложил он.
– Нет, тебе придется похромать у одной из вымбовок[21]! – ответил Мёрфи.
Морской адвокат не допустил ошибки. Он точно знал, что приходится выбирать между жизнью и смертью, и поэтому захромал по направлению к брашпилю, где занял свое место. И когда работа началась и пошла, и когда Дэвис наравне со всеми другими заходил по небольшому кругу, Маргарет бессовестно громко засмеялась, выражая тем свое одобрение. И все наши люди вытянулись вдоль кормы, желая полюбоваться Чарльзом Дэвисом за работой.
Все это, должно быть, нравилось и Мёрфи, потому что, следя неустанно за работой, он не спускал критического взгляда с Дэвиса.
– Побольше соку, Дэвис! – грубо и резко крикнул он.
И Дэвис, вздрогнув, заметно усилил свои старания.
Это было чересчур для наших парней – азиатов и остальных, и они разразились смехом и рукоплесканиями. И что мог я сделать? Это был день нашего торжества, и наши верные слуги заслужили такое небольшое вознаграждение в виде развлечения. Вот почему я не обратил внимания на нарушение дисциплины и этикета и вместе с Маргарет отошел подальше на корму.
У штурвала стоял один из тех, кого нам подарила буря. Я дал курс на восток, на Вальпараисо, и послал буфетчика вниз с тем, чтобы он принес еду для мятежников – на один раз.
– А когда, сэр, мы получим следующую порцию? – спросил Нози Мёрфи, когда буфетчик передал ему еду.
– В обед! – ответил я. – И пока вы и ваша братия будете вести себя как следует, вы станете получать пищу три раза в день. Ваши смены можете устанавливать, как вам угодно. Но работа на судне должна идти аккуратно и по всем правилам. Если этого не будет, то и еды вам не будет! Я все сказал, а теперь можете отправляться на бак.
– Еще одна вещь, сэр! – быстро сказал он. – С Бертом Райном плохо. Он изуродован и ничего не видит, сэр. Боюсь, как бы он без глаз не остался. Не может спать: он все время стонет.
Это был очень хлопотливый день. Я выбрал из нашей аптечки все необходимое для обожженного серной кислотой висельника и, узнав, что Мёрфи умеет обращаться с гиподермическим шприцем, вручил ему один.
После этого я очень долго работал с секстантом и, кажется, все-таки определил положение солнца в полдень и самым точным образом произвел наблюдение. Но широту определить легко. Гораздо труднее установить долготу, но я и над этим работаю.
Весь день дул легкий северный бриз и с пятиузловой скоростью гнал вперед «Эльсинору». Наш путь лежал теперь на восток, к земле, к людскому жилью, к закону и порядку, который люди некогда установили – с тех самых пор, как стали собираться в группы. Достигнув Вальпараисо с развевающимся государственным флагом, мы передадим наших мятежников в полное распоряжение береговых властей.
Я должен отметить еще одно дело: я совершенно реорганизовал наши вахты, сделав так, что наши три «морские находки» были разлучены. Маргарет взяла одного на них в свою вахту, где были оба парусника, Том Спинк и Луи. Луи, наполовину белый, был вполне достоин нашего доверия, и ему поручили во всякое время внизу или же на палубе следить за человеком с топазовыми глазами и не упускать его из виду.
