– Нефилим, если ты не сделаешь этого, охотник умрет на твоих глазах. Но возможно, ты этого и хочешь. Как-никак он был твоим врагом с начала времен. – Лицо демона скривила презрительная усмешка. Он знал, что у нее на сердце, и теперь просто наслаждался происходящим. Немыслимо! Нефилим и охотник, любящие друг друга! Да, он нашел золотую жилу.
Габриель не верил тому, что она была здесь. Как она могла прийти сюда?! Но он прекрасно знал ответ. Он видел его в ее неповторимых ангельских глазах, которые сверкали сейчас подобно бриллиантам, омытые слезами по нему. Любовь к нему привела ее сюда. И она не сбежит. Он с мучительной болью в сердце видел, как в ее взгляде расцветает решимость перед последним шагом на свою плаху.
Как только она ступила на черный помост, невидимая сокрушительная сила заставила упасть ее на колени. В поле ее зрения шагнул демон. В его дьявольских глазах горело предвкушение.
– Договор заключен! Условия выполнены! Охотник! – обратился он через плечо к Габриелю. – Ты свободен! Но прежде, чем ты вернешься к своей земной жизни, я дарую тебе воспоминание, которая потешит твою изначальную сущность…
И за секунду до того, как вновь вернуться на пляж Санта-Моники, Габриель с ужасом увидел, как в руках демона появляется огромная секира, которой он с размаху отрубает ангельские сизые крылья Софиры. Крик чистейшей агонии до сих пор звучал в ушах охотника. Но был то крик Софиры или его, Габриель не знал. Он без сил упал в вечерний прибой и позволил соленым волнам унести его страдающее сознание за горизонт.
На город спускалась темная ночь, когда Габриель, наконец-то, добрался до собора на У. Стрит. Он с шумом ввалился в залу на территории Центра, где полным ходом проходила церемония прощания для него. Охотники и нефилимы, одетые в церемониальные одежды в полном смятении уставились на него, прервав песнопение на полуслове. Секунду идеальной тишины наполняло слабое мерцание сотен свечей, расставленных повсюду. В воздухе витал сильный аромат цветов, что свешивались в виде гирлянд с потолка.
– Габриель… это и вправду ты? – тихо спросила Пенелопа, делая дрожащий шаг к нему, прижав руку к губам.
Брил стоял, упираясь в дрожащие колени руками и тяжело дышал. Свое израненное тело он прикрыл курткой, что нашел на одном из лежаков, что в избытке было на пустующем ночью пляже. Так он меньше привлекал к себе внимание прохожих и полицейских, пока добирался сюда. В остальном, он был весь в копоти и пыли, волосы покрывали пот и кровь. На нем не было живого места. Все его тело было избитым и зверски искусанным. В его венах еле билась кровь, но именно она позволяла ему держаться на ногах и сохранять частичку разума. У него был вид человека прошедшего через ад, как физически, так и эмоционально.
– Брил, как ты смог вернуться?! Ведь еще никто… – тихо спросил Закар, подойдя к другу со стаканом воды в руке.
Габриель с благодарностью взглянул на него и, взяв холодный стакан, выпил всю воду за пару жадных глотков. Другой охотник принес стул с высокой спинкой, на который тут же без сил опустился Брил.
– Верно. Еще никто не возвращался обратно. – Его голос был хриплым и надломленным. Взгляд светлых глаз был тусклым, мертвым. – Потому что никто не предлагал выгодный обмен. – При этих словах все присутствующие в комнате замерли, боясь прервать его страшные слова. – Я здесь, потому что Софира предложила такой обмен…
Эти слова заставили нефилимов ожить и, как один, сделать шаг к нему.
– О чем ты говоришь, охотник?! – прорычал Сайфер.
– Но Софи в своей комнате спит. Она не спускалась… – начала было Пенни, но тут же осеклась.
– Как Софира освободила тебя? – голос Микаэллы был сухим и холодным.
Не в силах смотреть на близнецов, Габриель сосредоточился на старшем нефилиме и прошептал.
– Она осталась там вместо меня… Она освободила меня.
В зале зазвучал гул смачных ругательств. Все словно забыли, что находились в храме Божием, ругаясь и крича, выражая свое отчаяние и боль.
– И ты знаешь причину ее поступка? – не обращая внимания на шум и рыдания Пенелопы, продолжала Микаэлла.
– Это из-за меня… все из-за меня… – он в изнеможении откинулся на спинку стула, закрыв глаза. – Она любила меня и пошла сознательно на этот дьявольский обмен.
– А каковы твои чувства к ней, Охотник? – допрос старшего нефилима был неумолим. И Габриель прекрасно знал тому причину. Микаэлла была главой Центра и должна соблюдать Закон не нарушенным. Джеймсон стоял рядом со своей напарницей и так же серьезно взирал на него. Что ж, Габриель не собирался и дальше скрывать очевидное.
– Да. Я люблю ее. Люблю Софиру МоринГрей. И я готов быть казнен за свою любовь. Это было бы равносильной платой, после того, как она лишилась крыльев ради меня…
– Что?! – в унисон вскричали близнецы. Боль за свою подругу сверкала в их глазах, полных слез.
– Вельзевул отрубил ей крылья прежде, чем вернуть меня обратно. Он хотел, чтобы я видел это… – еле слышно прошептал Габриель.
