Станкевича всегда обманывали. Имея реальные шансы стать председателем Моссовета, он вынужден был довольствоваться ролью заместителя Г. Попова. И это несмотря на то, что его рейтинг в депутатской среде был выше поповского.
Второй раз Станкевича обманули, не взяв его в мэрию. Оставили на растерзание депутатам, которые причислили его к арьергардному отряду «поповцев», бившемуся против Моссовета на сессиях.
С трудом подыскали Станкевичу место при Президенте. Стал он советником по политическим вопросам, а заодно возглавил Российский общественно-политический центр (РОПЦ) — эдакое общежитие многопартийности в помещениях бывшего ЦК ВЛКСМ. Казалось бы, есть хороший задел для расширения своего влияния, налаживания связей с различными политическими группировками. Это требовало черновой работы, к которой Станкевич не был склонен.
Уже в 1992 г. Станкевич видел, что в московских политических тусовках собираются те же люди, что и в 1987. Те же лица (примерно 500 человек на всю Москву), с теми же разговорами, с той же неспособностью договариваться, с теми же не обеспеченными ни интеллектом, ни ресурсами амбициями. Он был уверен, что христианские демократы Аксючица никогда не договорятся с социал-демократами Румянцева. Вкладывать сюда силы было, с его точки зрения, совершенно бесполезно. Поэтому оставленный на произвол администраторов РОПЦ стал по сути дела пристанищем мелких коммерсантов, рядящихся в политиков.
Станкевича занимали более глобальные проблемы — строительства Государства Российского. Была надежда у госсоветника Станкевича, что в эту работу можно будет втянуть и Ельцина. С небольшой группой единомышленников он разработал пакет документов и положил их на стол Президенту. А дальше состоялось столкновение с суровой правдой жизни.
Станкевич с молодой наивностью и восторженностью влетел на политическую кухню Ельцина и остолбенел: на него повеяло могильным холодком эпохи застоя.
Получалось, что вместо доверительного и демократичного общения с лидером, Станкевичу предоставили лишь место и право участвовать в номенклатурных интригах. Вместо совместных мозговых штурмов с участием Ельцина пришлось ограничиваться скоротечными и редкими встречами. И Станкевич постепенно смирился, растворяясь в тени Президента.
ХУДЕНЬКИЙ ДЕРЖАВНИК
Еще в 1991 г. от Станкевича стали исходить претензии на создание идеологии — некоего "консервативного прогрессизма". Никто не понимал, что это такое, и признанного демократа старались об этом подробно не расспрашивать.
В 1992 г. Станкевич собирался создать мощное ("мощное" — любимое слово больных маниловщиной демократов) державное движение и целую индустрию державных изданий. Он даже выступил с программной речью на молодежном конгрессе "Будущие лидеры нового тысячелетия" (забавы недавних комсомольцев и действующих "поповцев"). Станкевич говорил о том, что с реформами нельзя торопиться, что не надо взнуздывать Россию, что реформы должны постепенно укорениться. Звучало все это в устах советника Президента очень свежо. "Почему же Ельцин не слушает своего политического советника?" — недоумевали наиболее заинтересованные участники молодежного конгресса. Скорее всего, в этот период Ельцин уже перестал обращать внимание на своего пажа, на то, что он думает и о чем говорит.