Фракция «ДемРоссии» в Моссовете отмежевалась от «совдеповского», «прокоммунистического» большинства. Члены фракции рады были скопом полить грязью всех политических врагов. Каждый из них, независимо от всяких нюансов объявлялся поклонником Анпилова. К этому была присоединена кампания статей в московской прессе. Вот их заголовки. «МК»: "Ни пяди Анпилова не отдадим", "Моссовет погромщиков не сдает", "Прокурору отказать — что два пальца обмотать". «Куранты»: "Митинг в Моссовете", "Своих не сдаем!", "А лучше — самораспуститься". «Независимая»: "Депутатское братство". «Сегодня»: "Моссовет защищает Анпилова". «Известия»: "Малый Совет защищает Анпилова", "Малый Совет Москвы не заботится о спокойствии и порядке в городе".
Где уж тут было обсуждать действия московской администрации, позицию МВД, руководства милиции, Президента, наконец. Надо было во все горло кричать "Ату его!". Не Анпилова, конечно, — не велика птица. Забивали до смерти Верховный Совет и Моссовет.
ПРОВОКАЦИИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ
Не случайно сразу два иска было направлено городским прокурором в Моссовет. Один касался мелких нарушений закона о печати (непредоставление каких-то номеров анпиловской газеты «Молния» в московскую регистрационную инспекцию), другой — участия Анпилова в майских событиях. Через прокурора кому-то очень нужно было привязать Моссовет к Анпилову, заставить москвичей отождествить их в своем сознании.
Вечером 8 мая лидер "Трудовой Москвы" В. Анпилов и его соратник были захвачены группой неизвестных, избиты и вывезены за город. После ночи с угрозами убийства и дня 9 мая с повязками на глазах и наручниках на запястьях оба «трудоросса» были выпущены в разных местах Подмосковья и утром 10 мая вернулись в Москву. Оба получили повреждения (ушибы, переломы пальцев и т. п.).
Расчет у тех, кто планировал похищение Анпилова был на то, что взвинченные после 1 мая оппозиционеры взорвутся негодованием. Для того, чтобы крупномасштабные политические репрессии стали реальностью, Ельцину нужен был шквал беспорядков. Все утро 9 мая российскую прокуратуру трясло от телефонных звонков. Люди были убеждены, что Анпилов арестован.
9 мая 1993 г. мирная демонстрация прошла без ожидавшихся столкновений с милицией. Лужков был готов задавить ее силой, в переулках стояли БМП и вооруженный ОМОН, но в этот раз они напасть не посмели и даже дали демонстрации пройти не только до Советской площади, но и продолжить маршрут на Красную площадь. Впоследствии пресс-центр мэрии заявил, что впредь подобные нарушения установленных мэрией маршрутов будут решительно пресекаться. На этот раз все обошлось только потому, что демонстрация была слишком многочисленной, в первых рядах шли депутаты Моссовета и России. Номенклатура была еще не готова к широкому размаху репрессий, да и день был неподходящий — праздник Победы не имел идеологической окраски.
Как же откликнулась пресса на эту демонстрацию? В прежнем ключе — провокацией. Вот типичный пример. Газета "Вечерний клуб" дает такую информацию: по сообщениям ГУВД, охрана Красной площади 9 мая задержала 7 человек с бутылками с зажигательной смесью, фитилями, касками, самодельными щитами и обрезками труб. А еще у них были шампуры и даже хоккейные щитки ("ВК", 13.05.93). Создается впечатление, что взяли целый отряд головорезов. В действительности, были задержаны: житель Тбилиси с шестью бутылками с соляркой, потом трое в пластиковых шлемах и еще трое с самодельными щитами и обрезком трубы ("МП", 12.05.93). Нигде потом об этих людях не сообщалось ни слова.
А вот как расценили «демократы» похищение Анпилова. «МК» в своем стиле дал статью на эту тему под заголовком «Доорался» ("МК", 12.05.93). Оправдание пыткам и политической уголовщине газета находит такое. Это мол могли мстить те молодые предприниматели, которым во время демонстрации разбили стекло новенького БМВ или владельцы якобы разрушенного демонстрантами кафе «Пингвин». И БМВ и «Пингвин», разумеется, выдуманы. «Куранты» (13.05.93) сетовали на то, что Анпилову предоставлены услуги врачебно-физкультурного диспансера, клепая «политику» главврачу. Травля продолжалась, беззаконие надвигалось под аккомпанемент заказной музыки.
Управление МБ по Москве и Московской области начало было расследование дела о похищении Анпилова, считая, что к теракту могли быть причастны сотрудники ОМОНа (Труд, 12.05.93). Омоновцы все отрицали, мрачно намекая, что их месть за умершего в больнице товарища не могла быть столь мягкой. Они ждали своего часа и дождались. В сентябре 1993 г. омоновцам дали волю отрабатывать технику расправы не на муляжах, а на живых людях. За свои потери они расплачивались со всеми, кто попадался под руку.
"Горячая" фаза номенклатурного мятежа наступала плавно, почти незаметно.
Для того, чтобы начать рассказ об октябрьских событиях 1993 г., ставших апофеозом мятежа номенклатуры, мы приведем без комментариев три цитаты.