— А я могу немного покопать, всё равно делать нечего, — поддержала я его. Мы распотрошили зайца и зажарили кусочки мяса на костре, запивая тремя небольшими глотками воды. Прежде чем уснуть, в сотый раз помечтали о своём доме, небольшом огородике, обязательно на берегу озера.
Утром Тёма ушёл на разведку, а я, вооружившись уже погнутой ложкой, приступила к раскопкам. Почва поддавалась плохо, и мне казалось, что оно того не стоит. Я приложила ухо к земле и прислушалась. Попыталась заглянуть внутрь себя и призвать свою силу. Где-то в районе солнечного сплетения появилась вибрация, словно запустился невидимый механизм, все чувства обострились, в нос ударил запах земли и еле уловимый — сырости. Вода здесь. Я чувствовала её. Просто нужно показать ей путь.
Я села на колени возле ямы, вытянула вперёд руки ладонями вниз. Знакомая дрожь пробежала по телу, ладони покалывало, словно из них вырывались тонкие нити и вгрызались в землю, достигали подземных источников и тащили их наверх. Я закрыла глаза и что есть силы призвала воду выйти на поверхность, мои руки — магниты, что притягивают к себе, не давая возможности устоять. Дно ямы потемнело, я опустила руку — земля влажная. Моя ладонь полностью закрыла небольшую ямку, затем я медленно подняла её вверх — на дне выступила вода, она прибывала и вот уже поднялась до краёв ямы, мутная, с лесным мусором, но всё же вода. Я черпала её ладонями и наполняла котёл. Хорошо бы процедить через ткань. Голова закружилась, только сейчас я поняла, что сильно устала, словно не спала несколько суток. Я ползком перебралась в палатку и потеряла сознание.
Меня привёл в чувство Тёма, сегодня ему не удалось никого подстрелить. Я успокоила его, что просто заснула.
— Погода портится. — Он выглядел встревоженным. — Надо палатку укрепить получше. А ты молодец, всё-таки добыла нам воду, весь день копала?
Я улыбнулась и пожала плечами.
— Непогоду переждём и пойдём вот сюда, — он ткнул пальцем в карту, где сделал новые пометки. — Я на холм поднялся, там обзор хороший, вот здесь… (повернул ко мне карту) раньше было озеро. Но, похоже, оно пересохло, подойдём поближе, проверим.
Ветер усиливался, палатка трепетала, как огромный парус, Тёма бегал вокруг и проверял крепления. Небо затянуло тучами, к вечеру моросящий дождь превратился в настоящий ливень, в воздухе запахло снегом. Пришлось надеть куртки и замотаться в покрывала: костёр не разведёшь — его тут же зальёт, да и опасно при таком ветре. Руки заледенели, зубы стучали от холода — такое чувство, что внутри меня выросла огромная глыба льда. Тёма достал из своего рюкзака небольшую фляжку, разлил прозрачную жидкость в жестяные кружки, разбавил немного водой и протянул одну кружку мне.
— Что это?
— Спирт, чтобы согреться, — подмигнул он.
Я помотала головой, но он настойчиво ткнул в меня кружкой.
— Одним глотком, вот так, — он запрокинул голову и быстро опустошил кружку, зажмурился, уткнувшись носом в рукав, и тряхнул головой.
Я с сомнением разглядывала пойло, но, под одобрительный возглас Тёмы, сделала один большой глоток. Желудок разорвало на части, будто кто-то проткнул раскалённым копьём живот, дыхание перехватило, я открывала рот, но не могла вздохнуть, из глаз брызнули слёзы. Тёма похлопывал меня по спине, я закашлялась и вроде бы полегчало.
— Гадость, — прохрипела я, он рассмеялся, прижимая меня к себе. Внутри действительно разлилось приятное тепло, и вскоре я начала клевать носом.
Тёма откинул рюкзаки, что служили нам барьером, расстегнул сперва свою куртку, потом мою. Я чувствовала себя безвольной куклой — лень шевелиться, а его прикосновения приятны. Он распахнул куртку и притянул меня к себе. «Так теплее», — прошептал на ухо. Я зарылась носом в его свитер, пропахший дымом от костра и прижалась как можно теснее.
Сейчас мне казалось, что всё тело горит, даже дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Тёмина борода щекотала шею, я хихикнула, не удержавшись, Тёма подхватил, потом чуть отстранился, пытаясь разглядеть моё лицо в темноте палатки.
Я улыбнулась. Он провёл пальцем по щеке, спустился к губам, я замерла, сердце стучало быстро-быстро, словно хотело вырваться наружу, Тёма вдруг легко поцеловал меня в губы, буквально чуть коснувшись их, но это простое движение пробудило настоящий вулкан в моём теле. Я одновременно боялась этих ощущений, как будто они — предвестники катастрофы, и жаждала продолжения. Следующий поцелуй оказался настойчивее, ещё и ещё — Тёма водил кончиком языка по моим губам и, чуть надавив, проник внутрь, не встретив сопротивления. Его рука нырнула мне под свитер и сжала грудь, заставив меня выгнуться дугой и застонать.
— Тёма, прекрати, — я пыталась кричать шёпотом, в то же время цепляясь за его шею одной рукой, помогая второй избавиться от одежды. Как будто моя сущность разделилась на две части: одна не могла допустить того, что сейчас произойдёт, вторая — готова была за это умереть. И последняя оказалась сильнее.