«Все хорошо. Все будет хорошо».
Кива закрыла глаза, чтобы не видеть, как неминуемо приближается к смерти. Она думала об отце, о том дне, когда ее лишили прежней жизни. Последние десять лет она жила взаймы, и сегодня одолженное время истекло.
«Все хорошо. Все будет хорошо».
Внезапно свист в ушах стих, исчез ледяной ветер, и тогда…
Боль.
Ослепляющая, невыносимая боль пронзила каждую клетку ее тела.
И больше Кива ничего не видела и не слышала.
<p>Глава двенадцатая</p>– Все хорошо. Все будет хорошо.
Королевская стража окружала их. Кива вцепилась одной рукой в руку отца, а другой – в руку брата. Сладкий запах осозники защекотал ей ноздри, когда стражники втоптали в грязь корзинку с ягодами, которые Кива с Керрином с таким трудом собирали. Больше не будет маминого варенья, ни сегодня, ни когда-либо.
– Фаран Меридан, вы арестованы, – провозгласил стражник, остановившийся прямо перед отцом Кивы. У него было доброе лицо, и поэтому Кива не понимала, откуда в его глазах столько ярости. У всех остальных солдат напротив сердца красовались серебряные эмблемы, но у него была выгравирована золотая.
– За что?! – возмутился Фаран.
Кива подняла взгляд на отца, заслышав в его голосе нечто странное. Как прошлым летом, когда они с Керрином играли в реке и поспорили, кто глубже заплывет и дольше задержит дыхание. Кива выиграла с большим отрывом, но когда она вынырнула на поверхность, отец, дрожа, сказал ей больше никогда так не делать.
И сейчас в его голосе она услышала те же эмоции. Дрожащей рукой он сжимал ее ладонь, словно пытаясь успокоить их обоих.
Кива крепко вцепилась в его руку, давая понять: она рядом. Когда солдаты покинули дом и окружили их, отец сказал, что все будет хорошо, и Кива ему верила: он бы никогда ей не соврал.
– Вас видели на рынке рядом с человеком, который, как известно, является мятежником, – ответил стражник с золотым гербом. – Вы приговорены к тюремному заключению по подозрению в измене против короны.
На несколько секунд отец Кивы, казалось, потерял дар речи. Лицо его побледнело, как луна, медленно плывущая по небу у них над головами.
– Я… вы… – Фаран расправил плечи и начал заново: – На рынке полно людей. Я мог столько мятежников плечом задеть и даже не узнать об этом! Да что там говорить – я мог их лечить! Я же лекарь, ко мне приходит множество людей – не буду же я каждого допрашивать перед лечением!
– А может, и стоило бы, – бесстрастно ответил стражник. – Либо вы отходите от детей и идете с нами по доброй воле, либо нам придется вас заставить.
