Норигардских вампиров схватили почти сразу после того, как Рафаэля ранили. Кристоф довольно долго не принимал в расчет слухи, но теперь, зная наверняка, моментально загнал врагов в ловушку, оцепив лес Темными Рыцарями едва ли не насквозь. И теперь мятежников приволокли в замок и швырнули к трону, где угрюмо и торжественно восседал король. Александр, представитель Норигарда, ждал от правителя Тамира самого худшего и, вполне понятно, не напрасно. В сущности, его целью была Эллен, Рафаэлю он не хотел причинять вреда, ведь тот вступился за них в день злополучного приема.
Однако значения это не имело. Король Кристоф, несомненно, казнит их всех, и между королевствами неминуемо вспыхнет вражда.
Находясь в том суровом состоянии духа, когда разум готовится к смерти, Александр сильно удивился, когда правитель швырнул ему в руки маленькую черную шкатулку.
Норигардец открыл ее и увидел тусклое сияние трех крупных темно-фиолетовых камешков. В полном изумлении он уставился на его величество:
- Это не моя воля, - угрюмо сказал Кристоф. - А воля того, кого вы ранили. В моих мыслях вы все истекаете кровью и в муках подыхаете. Получили камни? Теперь вон отсюда! И если еще раз увижу кого-нибудь из Норигарда в столице, прикончу своими руками!
Александр и его люди поспешно скрылись, восхваляя Рафаэля за его милостивую поддержку, и грозные слова короля здорово подгоняли их, когда они верхом неслись за пределы Дагона.
Кристоф еще долго терзался возмущением, иногда его охватывало почти неудержимое желание ринуться в погоню и прикончить негодяев, осмелившихся ранить его мужа и покуситься на сестру, но, в конце концов, размышления о предстоящем отъезде Рафаэля потушили его гнев, и остаток дня он провел в мрачном тоскливом уединении.
И до чего горько ему было вспоминать радость, мелькнувшую на лице эльфа, когда тот узнал, что может уехать!..
На следующее утро, на рассвете, во дворе замка столпились придворные, многочисленные слуги, делающие последние приготовления к отъезду юного милорда.
Вопреки надеждам Рафаэля, Кристоф организовал ему пышную процессию, состоящую из пятидесяти могущественных лордов – двадцать должны были скакать впереди кареты, двадцать – позади, и по пять вдоль; тридцать знатных графов везли дорогие подарки его сестре и даже, - какая честь! - его отцу.
Рафаэлю, естественно, все это было не нужно, но Кристоф и слушать не хотел о скромном путешествии. Впрочем, эльф и не спорил; он всячески старался уходить от разговоров с ним, и решил принять все, как есть.
Проводить его вышла Эллен. Ее глаза выражали настоящее страдание:
- Ты из-за меня уезжаешь, да? - со слезами в голосе спросила она.
- Конечно, нет, - усмехнулся Рафаэль, привычно гладя ее по волосам. - Ты ни в чем не виновата. Просто я хочу на время уехать. Повидать сестру. Там я как раз ее и нарисую! И привезу тебе портрет.
- Я буду скучать, - всхлипывая, проговорила девочка. - Очень сильно!
- Я тоже, Эллен.
Тут подошли служанки и малышку увели. Ветер трепал черные волосы Кристофа. Он тихо спросил:
- Когда ты вернешься?
Рафаэль пожал плечами:
- Не знаю. Рано или поздно придется.
- Но ты этого, конечно, не хочешь? - в его голосе различалась мука.
- Не знаю. Ради Эллен – возможно.
- Я буду тосковать.
Их взгляды встретились. Рафаэль знал, чего ждет Кристоф: его слов о том, что он тоже будет скучать. Но юноша ничего не сказал. Помахал Леннару, стоявшему впереди, и молча сел в карету.
Через несколько минут экипаж тронулся, сначала медленно, неспешно и уныло, затем скорость стала нарастать, а заодно и настроение, тоскливое под влиянием сурового рассвета, несколько улучшилось.
Рафаэль посмотрел в окно, увидел стремительно отдалявшуюся фигуру короля.
«Прости, Кристоф, но я не могу сказать того же…»
========== Глава 13. Слово короля ==========
Путешествие, продолжавшееся целых три дня, показалось Рафаэлю одним часом. Стоило ему выехать за пределы Тамира, как мучительная грусть, терзавшая сердце, отступила, сменившись тихим удовлетворением. Он старался представить встречу с отцом, твердо зная, что родитель будет искренне рад его видеть.
Правда, его несколько угнетала мысль, что король Адриан заметит постигшие его изменения, безнадежную усталость и начнет задавать не слишком желательные вопросы, но, тщательно поразмыслив над этим, Рафаэль решил, что в таком случае спишет все на перенесенную болезнь.
Жалости родных он не вынесет. Напротив, ему нужно прежнее искреннее отношение, опирающееся на душевную привязанность, интерес и неподдельное участие.
В полдень третьего дня показалась Зеленая Долина, территория великого Серого Леса, ведущая к королевскому дворцу. К счастью, замок находился в некотором отдалении от столицы, поэтому Рафаэль мог не опасаться ненужных разговоров. Впрочем, процессия, что его сопровождала, не оставляла ему никаких шансов остаться незамеченным.
