Фиона почувствовала, что по спине пошел холодок.
— Но разве я могла? — воскликнула она, может быть, слишком громко. — Во сне я даже не узнала место, — добавила она уже тише.
— Пусть так. Когда вы описывали яму, в которую столкнули его во сне, это все равно наводило на мысль о могиле. Я задумался — не умер ли еще кто-нибудь в то же время? Я узнал, что накануне вечером погиб Джеб, которого похоронили на рассвете, точно так же как потом старого Джардина. Простой ход рассуждений подсказал, что могилу Джебу скорее всего копали в ночь его смерти.
— Клянусь вам, я даже не могла подумать об этом, ни на минуту!
— Видите ли, я пытался представить, каким образом убийца сумел бы спрятать тело Уилла так, чтобы его никто не нашел. Можно было бросить его в реку. Да только тело бы уже давно всплыло и весть об этом мгновенно разнеслась по округе, как сплетни на ваш счет. Убийца мог бросить мертвого Уилла на месте преступлениями тогда подавно на него кто-нибудь бы наткнулся. Ваша память, девочка, хранила сцену погребения Джеба. Подозреваю, что во сне вы просто сложили кусочки головоломки в целую картинку, вот и все.
— Самым ужасным способом, — мрачно сказала она. — А что вы сделали с Уиллом, когда нашли его? Вы ведь не оставили его в могиле бедняги Джеба.
— Джошуа и еще кое-кто из моих людей завернули Уилла в саван, как положено, и похоронили в другой могиле, которую выкопали рядом с могилой старого Джардина. Конечно, нам придется рассказать, что мы его нашли, потому что об исчезновении Уилла Джардина знает любая собака в Дамфрисшире и Галлоуэе — одному Богу ведомо, в какие пределы еще разнеслись эти слухи. Однако я не вижу причин, зачем бы нам поднимать шум сейчас, пока нет такой необходимости.
— Господи помилуй, — прошептала Фиона, пораженная новой мыслью. — Не думаете ли вы, что Уилл мог просто свалиться в яму и сломать шею или погибнуть еще как-нибудь по неосмотрительности?
— Нет. Ничего подобного, я уверен. И никто так не подумает.
— Но почему? Он ведь пил, Дикон, сильно пил. Да Бога ради, в ту ночь он был пьян как свинья. Никогда его таким не видела.
— Тем не менее он не сам упал в ту яму, — возразил Керкхилл. — Кто-то бросил туда тело и принял меры предосторожности, то есть засыпал его землей, чтобы скрыть от постороннего взгляда. Вероятность того, что кто-то посмотрит на дно могилы…
— Но может быть, он упал, а потом осыпалась земля, которую вынули из ямы и оставили с краю?
— Фиона, кто-то ударил Уилла так, что размозжил ему череп.
От этих слов воображение нарисовало Фионе столь зловещую картину, от которой ее снова сковало льдом. Куда там легкому ознобу, ползущему по спине! Неужели она могла…
Керкхилл знал, о чем думает Фиона, знал так ясно, словно она выразила свои страхи словами. Конечно, он постарался убедить ее, что ей не под силу было убить мужа. Но разве могла она перестать терзаться подозрениями, пока они не установили истинного убийцу?
Фиона взглянула на него, словно очнувшись, и спросила:
— Вы уверены, что я не могла этого сделать, сэр?
— На такой вопрос никто не сможет дать точного ответа, — честно признался Керкхилл. — Как бы мне хотелось сказать, что вы никак не могли нанести мужу удар такой силы, чтобы его убить! Но я не имею права. Разумеется, мне представляется совершенно невероятным, что вы, жестоко страдая от побоев, сумели поднять с земли что-то очень тяжелое и ударить Уилла так, чтобы нанести те смертельные увечья, которые я видел собственными глазами. Однако люди могут совершать невероятное, если очень захотят…
Фиона побледнела и покачнулась в седле. Керкхилл поспешно добавил:
— Могу повторить лишь то, что говорил вам раньше: я ни на минуту не допускаю, что вы тащили его с холма над рекой до самого кладбища. Очень немного найдется женщин, которым достанет физической силы, чтобы перетащить мертвеца на такое расстояние. А женщина за две недели до родов и подавно на такое не способна. Вспомните-ка, дорогая: легко ли вам тогда было хотя бы просто нагнуться?
В первый раз за весь разговор Фиона улыбнулась, хотя улыбка вышла блеклой, невеселой.
— Помилуйте, я даже обуться не могла без помощи Флори. Не говоря уж о той ужасной боли, которой страшно мучилась. Я все время о ней забываю. Видите ли, в ту ночь я ничего не чувствовала, потому что лишилась сознания, как только он сбил меня с ног. Но на следующее утро, когда я попыталась встать с постели, чтобы идти на похороны Джеба… Было просто ужасно, но, надо думать, накануне ночью должно было быть еще хуже. Вряд ли я вообще смогла бы…
Фиона осеклась, и Керкхилл внимательно взглянул на нее:
— Что такое? Вспомнили что-то новое?
— Нет, — ответила она.
Керкхилл чувствовал — что-то пришло ей на ум, но Фиона сумела взять себя в руки, чтобы попытаться отвести его подозрение. Что-то, о чем она думала и раньше, что тревожило ее до сих пор…
Керкхилл замолчал, давая Фионе время на размышления. Его же собственный ум лихорадочно работал, пытаясь найти ответ.
