Перед дверьми расхаживают несколько лихачей с большими ружьями, высматривая, не собирается ли кто вломиться. Рядом с ними стоят несколько человек помоложе. Юрайя, Марлен, Шона, сестра Линн и Лорен, которая готовила к инициации неофитов, выросших в Лихачестве, точно так же, как Четыре готовил перешедших из других фракций. Когда она поворачивается, ее проколотое сережками сверху донизу ухо сверкает в свете ламп.
Линн останавливается рядом с ними, и я наступаю ей на пятки. Она ругается.
— Какая очаровашка, — замечает Шона. Они не слишком похожи, за исключением цвета волос, каштанового, но у Шоны они до подбородка, как у меня.
— Да, это моя цель, быть очаровашкой, — отвечает Линн.
Шона обнимает ее за плечи. Странно видеть Линн вместе с ее сестрой. Видеть, что у Линн есть кто-то, с кем она держит связь. Шона бросает взгляд на меня, и ее улыбка пропадает. Она смотрит с тревогой.
— Привет, — говорю я, поскольку сказать больше нечего.
— Здравствуй, — приветствует она.
— О боже, мама тебе уже наговорила, так ведь, — говорит Линн, прикрывая лицо рукой. — Шона…
— Линн, заткнись немедленно, — рявкает Шона, напряженно глядя на меня. Так, будто я в любой момент могу на нее броситься. Или напасть, используя особые силы моего мозга.
— О, Трис, ты с Лорен знакома? — оглядев меня, спрашивает Юрайя.
— Ага, — отвечает Лорен прежде меня. У нее резкий и отчетливый голос, будто она хочет одернуть Юрайю, хотя, судя по всему, это естественная манера поведения. — Она прошла через мой пейзаж страха во время инициации. Так что знает меня лучше, чем следует.
— Правда? А я считал, что перешедшие были в пейзаже у Четыре, — отвечает Юрайя.
— Если бы он это кому-нибудь позволял, — хмыкнув, произносит она.
У меня внутри теплеет. Ведь
Вдруг я замечаю позади Лорен что-то синее и присматриваюсь.
И начинается стрельба.
Стеклянные двери разлетаются вдребезги. На тротуаре снаружи появляются лихачи с синими повязками на руках. У них в руках странные пистолеты, каких я еще никогда не видела, из стволов исходят яркие лучи.
— Предатели! — кричит кто-то.
Лихачи одновременно вскидывают оружие. Мне выхватывать нечего, и я ныряю в сторону, прикрываясь за их спинами. Осколки хрустят под подошвами. Я достаю из заднего кармана нож.
Вокруг меня люди падают на пол. Мои товарищи по фракции. Самые близкие друзья. Все — мертвые или погибающие от ран. Уши закладывает от свиста пуль.
И я замираю. Один из голубых лучей останавливается у меня на груди. Я бросаюсь в сторону, чтобы уйти с линии огня, но недостаточно быстро.
Раздается выстрел, и я проваливаюсь в темноту.
Постепенно я прихожу в себя. Резкая боль переходит в тупую. Я провожу рукой под курткой, чтобы нащупать рану.
Кровь не идет, но выстрел сбил меня с ног. Я провожу пальцами по плечу и чувствую твердую шишку там, где кожа должна быть гладкой.
Слышу хруст прямо у самого лица — рядом падает небольшой металлический цилиндр. Прежде чем я успеваю и глазом моргнуть, из обоих его концов начинает валить белый дым. Я кашляю и откидываю цилиндр в сторону. Но он тут не один — они валяются повсюду и заполняют вестибюль дымом, не жгучим и не едким. На самом деле, они мешает мне разглядеть происходящее, но всего лишь на пару секунд, а потом просто исчезают.
Везде лежат лихачи с закрытыми глазами. Оглядев Юрайю, я хмурюсь. Похоже, у него нет кровотечения. Я не обнаруживаю ран в местах жизненно важных органов. Значит, не умер. Тогда почему он без сознания? Глянув через левое плечо, я вижу Линн, скорчившуюся на полу. Она тоже отключилась.
Лихачи-предатели входят в здание, держа перед собой пистолеты. Я решаю вести себя так, как обычно делаю, если не знаю, что предпринять. Быть как все. Роняю голову и закрываю глаза. Сердце бешено бьется, когда один из предателей подходит ближе. Я прикусываю язык, чтобы не закричать, когда он наступает мне на руку.
— Не знаю, почему бы не пустить пулю в лоб каждому, — говорит один из них. — Если здесь больше некому сражаться, то мы победили.
— Пока, Боб, мы не можем убить
У меня волосы встают дыбом. Я догадываюсь, что это — Эрик, глава Лихачества.
— Если никого не останется, некому будет творить процветание, — продолжает Эрик. — А задавать вопросы — не твое дело.
— Половина — в лифты, остальные — на лестницы, вправо и влево! — повысив голос, приказывает он. — Вперед!
В полуметре от меня, слева, лежит пистолет. Если я схвачу его, то смогу выстрелить в Эрика прежде, чем тот среагирует. Но нет никакой гарантии, что я не запаникую, дотронувшись до огнестрельного оружия.
Я терпеливо жду, пока не утихнут шаги лихачей, и открываю глаза. Люди, лежащие в вестибюле, еще без сознания. Наверняка, отрава связана с симуляцией, ведь на меня она не подействовала. Странно. Совсем не похоже на обычную, хорошо знакомую мне, симуляцию. Но на размышления нет времени.
