Мятежная полностью

Альтруисты всегда готовы пожертвовать собой ради других людей, друзей ли, врагов, если возникает соответствующая ситуация. Возможно, поэтому им трудно выжить в экстремальных ситуациях. Они не слишком-то много ценят в физическом мире.

Значит, если он не врет и моя мать действительно была готова умереть ради того, чтобы информация стала достоянием гласности… мне надо сделать все, чтобы добраться до цели, которой она не смогла достигнуть.

— Ты пытаешься мной манипулировать. Ведь так?

Тени скрывают его глаза, которые становятся похожи на темную воду.

— Тебе решать.

Я иду обратно к дому Итонов, не торопясь, старательно вспоминая, что мне говорила мама, когда спасла меня из бака с водой во время нападения на альтруистов. Она вроде бы следила за поездами, когда началась атака. Не знала, что буду делать, когда найду тебя. Но всегда желала спасти тебя.

Но, когда я восстанавливаю в памяти ее голос, слова начинают звучать по-другому. «Не знала, что буду делать, когда найду тебя», означает: «Не знала, как спасти одновременно и тебя, и файл». А другая фраза: «Но всегда желала спасти тебя» имеет такой смысл: «Всегда намеревалась спасти тебя».

Я трясу головой. Вдруг я просто манипулирую воспоминаниями? Это узнать невозможно. Все, что я могу теперь решить, это — верить Маркусу или нет.

Хотя он и поступал жестоко, наше общество нельзя поделить на «добро» и «зло». Жестокость не означает, что человек бесчестен, а отвага может быть у любого из нас. Маркус не хороший и не плохой, он — и то, и другое.

Ну, возможно, больше плохой, чем хороший.

Но вряд ли он лжет. Впереди я замечаю оранжевое пламя костра. Обеспокоившись, иду быстрее и вижу, что огонь горит в больших, в человеческий рост, чашах, стоящих на тротуарах. Между ними разместились лихачи и бесфракционники, на небольшом расстоянии друг от друга. Перед ними — Эвелин, Гаррисон, Тори и Тобиас.

Я обнаруживаю Кристину, Юрайю, Линн, Зика и Шону в правой части группы лихачей.

— Ты где была? — спрашивает Кристина. — Мы тебя искали.

— Пошла прогуляться. А что происходит?

— Они наконец-то решили изложить нам план атаки, — с нетерпением отвечает Юрайя.

— Ого.

Эвелин поднимает руки ладонями вперед, и бесфракционники умолкают. Они дисциплинированнее лихачей, у которых уходит еще секунд тридцать, чтобы утихомириться.

— Последние пару недель мы разрабатывали план атаки на эрудитов, — тихо говорит Эвелин. — Сейчас мы завершили его и хотим поделиться им с вами.

Эвелин кивает Тори, и та берет слово.

— Наша стратегия не точечная, а развернутая. Нет способа определить, кто из эрудитов поддерживает Джанин, а кто — нет. Безопаснее предположить, что все, кто ее не поддерживает, уже покинули штаб-квартиру Эрудиции.

— Всем нам известно, что сила Эрудиции не в людях, а в информации, — продолжает Эвелин. — В таком случае, мы никогда не освободимся от них, особенно учитывая, что многие из нас уязвимы перед симуляциями. Они использовали информацию, чтобы управлять нами и держать на поводке, слишком долго.

Крик, зародившийся среди бесфракционников, подхватывают и лихачи. Он объединяет толпу в единый организм, подчиняющийся одному мозгу. Я не знаю, что думать и чувствовать. Часть меня тоже кричит, прославляя уничтожение эрудитов, всех до единого, и всего, что им дорого.

Я смотрю на Тобиаса. Выражение лица непроницаемо, он стоит позади костра, и его плохо видно. Интересно, о чем парень сейчас думает?

— К сожалению, вынуждена сообщить следующее. Те, в кого выстрелили иглами с приемопередатчиками, остаются, — заявляет Тори. — Иначе эрудиты смогут в любой момент использовать вас в качестве оружия.

Некоторые протестующе кричат, но никто не удивляется. Все слишком хорошо знают, на что способна Джанин с помощью симуляций.

— Нам придется остаться? — со стоном спрашивает Юрайю Линн.

— Тебе, — отвечает он.

— Но ведь тебя тоже подстрелили. Я видела.

— Я — дивергент, помнишь? — отвечает он. Линн закатывает глаза, и он торопливо продолжает, видимо, чтобы снова не слушать теорию заговора относительно дивергентов. — В любом случае, могу поспорить, ты не проверяла. А шансы того, что она переключит тебя, уменьшаться, если она узнает, что подверженные воздействию не пошли в атаку.

Линн хмурится, обдумывая сказанное. Но снова выглядит радостной — насколько Линн вообще может быть такой, — когда Тори снова берет слово.

— Остальные разделятся на смешанные группы, из лихачей и бесфракционников. Одна большая группа попробует проникнуть в штаб-квартиру Эрудиции и прочесать здание, выводя его из-под контроля эрудитов. Несколько других небольших групп сразу же пойдут на верхние этажи, где разберутся с руководством Эрудиции. Они получат более точные указания позже.

— Атака через три дня, — устанавливает время Эвелин. — Подготовьтесь. Предстоит опасное дело. Но бесфракционникам не привыкать к трудностям…