Я не отвечаю. Поднимаю ноги, поджимаю к телу. От моего рывка лестница еще больше съехала в сторону. Опирается на считаные миллиметры бетона.
Я решаю двигаться быстрее. Бросаюсь к подоконнику в тот самый момент, когда она соскальзывает. Хватаюсь за твердую поверхность, кожу царапает бетон. Позади меня мои товарищи вскрикивают.
Стиснув зубы, я подтягиваюсь. Правое плечо заходится от боли. Перебирая ногами по кирпичной кладке, я пытаюсь зацепиться носками ног, но не получается. Сквозь зубы кричу, подтягиваясь на руках. Половина моего тела оказывается внутри, другая — свисает снаружи. Хорошо хоть Кристина не позволила лестнице опуститься низко, и правдолюбы не стреляют в мою сторону.
Я влезаю в окно штаб-квартиры Эрудиции. Это туалет. Я падаю на пол, левым плечом вниз, и пытаюсь перевести дыхание и стерпеть боль. По лбу течет пот.
Из кабинки выходит женщина-эрудит, я вскакиваю на ноги и выхватываю пистолет, наставляя на нее, не думая ни мгновения.
Она замирает, подняв руки вверх. К ее туфле прилип клочок туалетной бумаги.
— Не стреляй! — кричит она, выпучив глаза.
Я вспоминаю, что одета, как эрудит. Опускаю оружие.
— Приношу извинения, — я пытаюсь изобразить официальный тон, нормальный для эрудитов. — Я немного разнервничалась с учетом происходящего. Необходимо забрать результаты исследований из… лаборатории 4-А.
— Несколько неразумно, — отвечает женщина.
— Информация исключительной важности, — я пытаюсь изобразить самодовольство, как часто делали те эрудиты, которых я встречала. — Я бы предпочла, чтобы ее не изрешетили пулями.
— Вряд ли в моей компетенции отговорить вас от этой попытки, — отвечает она. — Если не возражаете, я вымою руки и вернусь в укрытие.
— Совершенно верно, — отвечаю я и решаю не говорить ей про туалетную бумагу на туфле.
Оборачиваюсь к окну. На той стороне переулка Кристина и Фернандо пытаются поднять лестницу в прежнее положение и поставить обратно на подоконник. Хотя у меня болят руки, я высовываюсь из окна и хватаю лестницу за край и держу ее, пока Кристина ползет.
Наш «мост» устоял, и Кристина перебирается без проблем. Она сменяет меня, а я придвигаю к двери мусорный бак. Потом сую пальцы под холодную воду, чтобы не болели ссадины.
— Очень умно, Трис, — бормочет Кристина.
— Незачем удивляться.
— Просто… Ты же показала склонность и к Эрудиции, так?
— Какая разница? — отрезаю я. — Фракции уничтожены, и это уже не имеет значения.
Я еще никогда такого не говорила. Даже не думала. Но с удивлением понимаю, что верю в эти слова и согласна с Тобиасом.
— Я не пыталась тебя обидеть, — говорит Кристина. — Склонность к Эрудиции — совсем не плохо. Особенно сейчас.
— Извини, я просто… перенервничала. Вот и все.
Маркус влезает в окно и плюхается на кафельный пол. Кара справляется с задачей на удивление ловко, будто перебирает струны банджо, а не ступеньки на высоте третьего этажа, едва касаясь их ступнями.
Фернандо ползет последним. Он в том же положении, что и я, на лестнице, закрепленной только с одного конца. Я подхожу ближе к окну, чтобы предупредить его, если «мост» начнет соскальзывать.
Фернандо, у которого, как я думала, проблем будет меньше всех, движется совершенно неуклюже, хуже всех остальных. Наверное, он всю жизнь провел за книгами и компьютером. Медленно ползет вперед, его лицо краснеет, он держится за ступеньки с такой силой, что кисти становятся пятнисто-красными.
Он достигает середины, но вдруг я замечаю, как что-то вываливается у него из кармана. Очки.
— Фернан!.. — начинаю орать я.
Слишком поздно.
Очки ударяются о перекладину и, крутясь, падают дальше, на тротуар.
По рядам правдолюбов будто прокатывается волна. Они поднимают оружие и начинают стрелять вверх. Фернандо вскрикивает и распластывается на лестнице. Одна из пуль ранит его ногу. Куда попали остальные, я не вижу, но понимаю, что они достигли цели — между степенек течет кровь. Судя по всему, раны серьезные.
Фернандо смотрит на Кристину, его лицо сереет. Кристина бросается вперед, в окно, чтобы схватить его за руки.
— Не будь дурой! — слабеющим голосом произносит он. — Оставь меня.
Это — его последние слова.
Кристина отходит назад. Мы стоим как вкопанные.
— Не хочу показаться бессердечным, — напоминает Маркус, — но лучше идти, пока сюда не ворвались лихачи и бесфракционники.
Я слышу стук по подоконнику и быстро поворачиваю голову. На долю секунды мне кажется, что Фернандо забирается внутрь. Но это всего лишь капли дождя.
Мы выходим из туалета следом за Карой. Теперь она — наш командир. Она лучше всех знает штаб-квартиру Эрудиции. Сначала Кристина, потом Маркус, за ним — я. Мы оказываемся в коридоре, точно таком же, как все остальные в здании. Сером, ярко освещенном, безжизненном.
Но сейчас тут жизни куда больше, чем раньше. Снуют люди в синих одеждах Эрудиции, группами и по одиночке. Они возбужденно кричат. «Они у входных дверей! Уходите как можно выше!» «Они вывели из строя лифты! Быстро к лестницам!» И внезапно, посреди хаоса, я вспоминаю, что оставила шокер в том пустом классе. И я снова на миг ощущаю себя безоружной.
