Страх прошел, и появились другие чувства: сомнение, злость и неуместная веселость. Все противоречило друг другу. Вадим в любую минуту был готов скомандовать: контроль! – и чувства бы укротились, но сначала он должен был во всем разобраться.
Что, во-первых, обозначает этот гнев?
На кого он сердится: на себя за свою неопытность или на Доэ за её загадочность? Она делает все, что ему нужно – открывает маленькие секреты, указывает путь, движется рядом. Он также делает то, что нужно ей (пусть и сомнительно, но дважды он её спасал!). К тому же у них есть что-то общее (тяга? предпочтения?). Чем не пара вселенских странников?
Гнев все же был. Сложившись воедино, Вадим подхватил что-то из судьбы Доэ. Это был её гнев. И он владел её мыслительным процессом так же, как она – его.
Их общие чувства двигались по его существу, приспосабливаясь к новой форме, от этого было щекотно, отсюда и веселость.
– Я не увидел черни, – признался Вадим.
Доэ кивнула:
– Мы до нее просто не долетели.
– Ты хочешь сказать, что весь этот кошмар был только прелюдией?
– Кошмар? – она усмехнулась. – В твоей голове не осталось даже воспоминаний об этом. Одни обрывки.
– Неправда, – возразил Вадим. – Я видел собственные оторванные руки. И ноги тоже.
– Не обращай внимания. Мы пересекали границу Иного Понимания. Только что был знак, змейка. Эти штуки встречаются по всей Глубине. Не знаю точно, что это такое, но с появлением змеек у меня связано несколько неприятных историй. Последний раз змейка мне являлась незадолго до того, как меня схватил на улице улыбастик. В тот день, когда появился ты.
Понемногу присутствие Доэ внутри него стало угасать. Ощущение щекотки тоже прошло.
– Куда теперь лететь? – спросил Вадим.
– Потерпи. Увидим.
– Увидим? Да тут темно, хоть глаз выколи!
– Подожди немного. Скоро глаза привыкнут.
– Как они могут привыкнуть? Мы прилетели из кромешного мрака в абсолютную тьму. Если бы здесь был один-единственный фотон, мы бы его уже заметили.
– Не знаю, что такое фотон. Скоро глаза привыкнут к Иному Пониманию.
– Иное Понимание… Опять Харт? Он научил тебя этим словам?
Доэ взглянула подозрительно.
– Ревнуешь?
Расин чуть не расхохотался. Девчонка, не имеющая даже физического тела, говорит ему о ревности! Жутким басом!
– Ещё чего! – фыркнул он.
Но в душе осталась неприятная пустота.
– Мы пересекли границу Глубины, – продолжала Доэ. – Прежде чем проникнуть в Алехар, мы проходим через перерождение. Обычным человеческим существам не под силу осознать то, что происходит в том мире. Теперь мы и сами изменились.
– В том мире… Сколько раз ты там бывала?
– Я жила там какое-то время, – задумчиво ответила Доэ. – Это удивительное место.
– Правда? Почему же не осталась?
– Там никого нет.
Доэ вытянула руку, указала в темноту.
– Вон. Видишь?
– Что?
– Движение… Фигуры… Это – чернь.
Вадим напряг зрение.
Вначале он заметил едва различимое копошение, затем ему показалось, что по бескрайнему полю маршируют бесконечные колонны солдат – черных, как ночь.
– Кто они? – спросил Вадим.
– Только ты сам можешь ответить.
Она двинулась с места, поплыла навстречу наступающей черни.
– Доэ! – крикнул Вадим.
– Что?
– Как ты собираешься с ними драться?
– Я не знаю, – сказала она. – Это каждый раз бывает по-разному.
– Можно ещё вопрос?
– Угу.
– Как тебе удалось победить тузора?
– Да очень просто. Он…
В эту минуту раздался страшный вой, и тьму искромсали абсолютно черные полосы. Тьма развалилась на части, уступив место черноте.
Чернота била по сердцу и выедала глаза. Вадим не понимал, что за создания беснуются перед ним. Он нанес удар, второй – и только рассек пустоту.
– Доэ!
Сверхускорение!
Расставив руки в стороны, он заработал ими, как пропеллерами и, наклонив голову, бросился в первый ряд. Сопротивления не было, но, оказалось, это только ловушка.
Следующий шаг – и он провалился в бездну.
