Фирман заработал с энтузиазмом. Он принялся усердно двигать локтями, наклоняясь и поворачиваясь, управляя инструментом и продвигая объектив к желчному пузырю.
Иногда он поднимал лицо, и Вадим видел его взгляд, полный решимости.
Операционная сестра то и дело поглядывала за работой Фирмана: прежде он никогда так не старался помочь Расину.
– Есть, – сказал через минуту Эдуард.
Вадим внимательно поглядел на монитор, кивнул.
– Света, два пятимиллиметровых.
Волнение тут же прошло. За долю секунды он увидел весь ход предстоящей операции, прокрученный как фильм на ускоренном воспроизведении.
Он взял скальпель и сделал новый надрез в правом подреберье.
– Шить!
Внезапно его движения стали убыстряться. Несколькими виртуозными жестами наперсточника он установил ещё два порта и без промедления перешел к следующему этапу.
Пузырь находился достаточно глубоко, однако Вадим знал, как избежать трудностей. Каждым предстоящим действием надо было всего лишь копировать очередной кадр из фильма.
– Диссектор!
Вадим не сводил глаз с монитора. Теперь он весь был погружен в работу.
Медсестра с трудом успевала подавать необходимые инструменты и забирать использованные.
– Крючок… Клипс-аппликатор… Вытаскивай… Ревизия ложа… Изменить экспозицию… Камеру выше… Десуфляция…
Миновало не более десяти минут, как он повернулся к Фирману.
– Порядок, Эд. Санируем.
Медсестра засуетилась, подавая шприцы, наполненные раствором фурацилина, зашумел вакуумный отсос.
– Кстати, вакуум является родоначальником пространства и времени, – сказал Вадим. – Вы это знали?.. И вообще, кто-нибудь задумывался, что такое вакуум?.. Ну, все. Выходим… Как у нас дела, Илья, – он обернулся к анестезиологу.
– Сто двадцать на восемьдесят пять. Полный порядок. Вывожу из наркоза.Вадим взял с операционного столика желчный камень, повертел его в руке. Конкремент был рыжевато-зеленый, неправильной яйцевидной формы. Причудливый узор на одной из его сторон напоминал извивающуюся змею и одновременно человеческий профиль.
