«Нет, это неправильно, Кробиорус» – мысленно повторило Создание.
– Зачем ты накапливаешь мысли? – спросил Вадим.
– Я этим живу, – проговорил персолип и добавил: – Мы с тобой очень похожи.
Черт тебя подери, хитрая же ты сволочь… Битый час протолковать с этим куском желе… Сам не знаю, как вышло, что разговорился с ним… Все началось с «Приветствую тебя, путник».
Сколько же можно тянуть? Делай, наконец, то, что должен!
– Понимаю, – сказал гриб. – Ты ощущаешь себя изгоем. Мне это чувство хорошо знакомо.
Расину почудилось, что фотообъектив моргнул.
Да, вероятно, он прав. Многослойная оболочка вселенной, тот её кусок, что именуется Хомофаром и тайно управляется Кантаратом, вряд ли с замиранием следит в эту минуту за душой хомуна, чье тело лежит в коме в психдиспансере на Берковце, а сама она, изодранная метеоритами, склонилась над огромной сыроежкой и плачет.
Но персолип-изгой? Трудно себе вообразить общество, состоящее из таких вот желеобразных граждан. Что это: грибное поле?
– Нет, ты меня не понял, – сказал гриб. – Не существует никакого сообщества персолипов. Я всю жизнь прожил в этом кармане. Здесь проходит колодец хомунов, вернее, людей. Я наполнен их мыслями, чувствую то же, что и ты. За всю мою жизнь меня посещало немало человеческих мыслей.
– Хомунских?
– Нет, человеческих… Многие приходят издалека, с самой поверхности. Я бы хотел быть среди них, особенно хотелось бы… поработать. Но я не хомун, и даже точно не знаю, как выгляжу.
– Ну, хватит!.. – почти выкрикнул Вадим. Он понял, что если сейчас же не восстановит силы, то потеряет сознание.
Я выполняю слишком важную миссию, чтобы останавливаться из-за сострадания к говорящему грибу.
«Да, понимаю, ты выполняешь слишком важную миссию» – прозвучало в ответ.
Я пытаюсь оправдать свои действия. Силюсь убедить себя, что передо мной существо низшее, которое можно употребить в пищу… А что, если я стою на одной ступени развития с ним?.. Чушь! Оно даже взглянуть на себя не может. Круглая лепеха с линзой посредине.«Круглая лепеха с линзой посредине. Ты прав».
Зачем ты повторяешь мои мысли? Ах да, я забыл. Ты – накопитель. Твой процессор сортирует полученные данные.
«Совершенно верно!»
А что, если ты устроен более тонко, чем я думаю?
«…более тонко».
Вранье. Просто говорящая пища. Пища. Пища…
Черт! Персолип. Живой и мыслящий.
Будь это существо похожим на одного из тех улыбающихся манекенов, я бы не испытывал никакого сожаления, убивая его. Я давно бы уже восстановил потери и двигался дальше.
Может, что-то пропустил в своем блиц-обучении? Или вселенский демон-коммандос забыл в спешке вкинуть в рюкзак воинское хладнокровие?
Проклятая слабость…
Коварный Кробиорус.
Вселенная-вина… Энтропия… Рассеивание…
– Воспользуйся мной, – тихо проговорил гриб. – Мир не пострадает, если одним персолипом станет меньше.
Дни и ночи, проведенные в камере, дали Расину больше, чем могли дать занятия.
Балмар был напуган. Он пытался разгадать тактику Вадима, а Вадим – постичь самого себя и тактику Балмара. Самые невероятные приемы психологического допроса были использованы в эти пять суток.
– Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокренка! – выкрикивал Балмар. – Что это значит?.. Твои ассоциации! Живо!
– Материя и время! – вопил он тут же. – В чем разница?!.
