— Прослушай… Ты провела всю жизнь, путешествуя по различным измерениям, а весь твой жизненный опыт и знания получены в полусонной толпе обитателей Трифара! — он не мог сдержать изумления. — Выходит…
— Выходит, я — что-то среднее между спящим и мертвым, — заключила она. — То есть, сумасшедшая! Это слово удалось выковырять из их голов. По-моему, оно подходит больше всего. Правда, я не совсем его понимаю. Если не исчезнешь, как в прошлый раз и как исчезают мертвые, расскажешь об этом?
Вадиму казалось, что девушка не идет рядом, а парит в нескольких километрах от него, потому приходилось все время кричать.
Доэ, отвечая, каждый раз одаривала его улыбкой. Ответы она давала легко. Как видно, неопределенность существования, сиротство и отсутствие постоянных друзей совсем её не тяготили. И все же чувствовалось: девушка рада новому знакомству. Она напоминала ему заскучавшее дома дитя, к которому неожиданно явился ровесник.
Но для ребенка она знала слишком много.
— Доэ.
— Да?
— Что это за Неведомое Нечто, которое выдернуло меня из прежней жизни и привело сюда?
— Не знаю, — она пожала плечами. — Может, кто-то зовет тебя на помощь?
По ходу их движения пятна, висящие впереди, растягивались и превращались в два-три отдельных дома, которые один за другим перетекали назад. Оборачиваясь, Расин видел, как они выстраиваются в произвольном порядке, образуя совершенно незнакомые кварталы. Это не Воскресенка, подумал он, — местность неизвестная.
— Сразу за городом, если идти туда, — Доэ показала на запад, — начинается бездна. Имя ей Глубина Мегафара. В нее все опасаются ходить. Я имею в виду хомунов, которые работают в Кантарате. Только один не боится, правда, я его уже много дней не видела.
— А ты? — спросил Расин, — ходила туда?
— Много раз! — Доэ указала рукой на север. — А там лес. Единственный в Пустыне. В нем живет один добрый старик. Его зовут Харт. Мы знакомы. Он очень мудрый. Хочешь, я тебя с ним познакомлю? Может, он что-нибудь скажет об этом твоем Нечто?.. Между прочим, в том лесу грибы можно собирать, а потом варить, а ещё жарить. Это единственное место, где есть какая-то живность и можно раздобыть еду. Но те, кто живут в городе, не имеют права ходить туда. Кантарат…
Доэ не успела договорить.
Две гигантские лапы с электрическим треском раздвинули пятна домов. Вадим застыл на месте. Повернул голову на шум. Огромные серые глаза смотрели совершенно пустым рыбьим взглядом.
— Надо же, — пробормотала Доэ. — Тузор. А о нем-то я совсем забыла.
Широко разинув жабью пасть, отталкиваясь от бордюров и домов, животное-исполин с лапами хищника и туловищем гусеницы поскакало прямо на них.
Закачалась земля.
Это была тварь, от которой, наверное, пошло выражение «Чудище обло, огромно, стозевно и лайяй». Правда, зев у нее был один, но зато очень велик.
Вадим схватил Доэ за запястье и бросился к подъезду стоящего рядом дома. Но Доэ резко выдернула руку, и несколько шагов он пробежал по инерции.
Девушка осталась посреди дороги. Расин обернулся…
Самое большее — пять секунд, — отделяло чудовище от них.
— Доэ! — заорал Вадим.
— Время! — крикнула она.
Передние лапы (каждая из них была как кабина БелАЗа) взлетают в воздух, и Расин замечает ряд придаточных лап на животе, — они размещаются в шахматном порядке и усиленно работают.
— Что?! — порыв бежать и реплика Доэ, войдя в противостояние, гвоздят его к месту. — Что?!
— Останови время!
Дистанция сократилась вдвое. Две с половиной секунды!
— Как?!
Она стоит на пути прыгающей твари. Ему не успеть добежать до нее, чтобы выхватить из-под носа чудовища. И нет времени, чтоб спастись самому.
Лети! — вопит он себе. Но ноги прилипают к асфальту.
Секунда!..
Доэ мечет прицельный взгляд на тварь и одновременно выбрасывает кисть в направлении Вадима.
Внезапная темнота…
…Когда он открыл глаза, то обнаружил себя на том же месте. Тело находилось в вертикальном положении. Ноги уверенно упирались в землю.
Доэ стояла в нескольких шагах от него — там же, где и раньше.
Две половины твари, как два убитых кита, неподвижно лежали по обеим сторонам бульвара Перова.
— Это тузор, — объяснила Доэ. — Тот, что все здесь охраняет. — Она подошла к срезу исполинской головы, принялась всматриваться в строение мозга и добавила с некоторым сожалением: — Меня бы он не увидел.
Вадим приблизился к ней, стал рядом.
Мозг тузора ни на что не был похож. Просто спираль: белая, как белковый крем.
— Что произошло? — спросил Вадим, разглядывая анатомию тузора. Никаких органов дыхания. Только пищеварительный тракт. Но вместо языка в ротовой полости несколько выростов, похожих на щупальца гидры. Вглубь тела уходил пищевод, по которому можно было идти, не наклоняя голову. Шагах в двадцати имелось расширение — резервуар, в котором поместился бы микроавтобус. Сердца, кровеносных сосудов и, само собой, крови не было.
— Убила, — произнесла она с тем же сожалением в голосе.
Никакого оружия в её руках Расин не видел, но что-то рассекло тузора так, что не было ни рваных краев, ни следов обугливания или свертывания.
— Ты его… пополам… — пробормотал Вадим.
