— Продавец записывала что-то на листе пергамента, когда я отвлекла её. Она неудачно махнула рукой и пролила чернила… Помню, — нервно хмыкнула я, — она очень ругалась и, приняв меня за юношу, грозилась всё рассказать моей «жене».
От этой ремарки дроу надменно фыркнул.
— Потом толпа резко двинулась к эшафоту, утянула меня за собой. Выбраться из сутолоки я не смогла, а дальше… А дальше вы знаете.
Когда эльф вернулся на свое место, он, казалось, принял какое-то решение. Взял со стола пузырек со спитым зельем и повертел его в руках, словно изучая.
— Что ж, Гвилисс Торальфин из Ливенора, супруга посла-менталиста, заварила ты кашу, — пробормотал он себе под нос. — А расхлёбывать её… мне.
Он отложил пузырек и, скрестив руки на груди, внимательно посмотрел на меня.
— Отпустить не могу, — коротко заключил. — Допустим, под зельями и пытками ты толком ничего не выдашь, но маг-менталист увидит всё твоими глазами. Узнает наши лица.
Не отпустит, значит… Съёжившись, я ждала приговора.
— Однако, ты не ведёшь борьбу с нами, ты нам не враг, — добавил командир и уголёк надежды внутри меня слабо затрепетал. — Обещаю, что не причиню тебе вреда. Никто из нас не причинит.
На эти слова я ответила учтивым поклоном, полагая, что должна благодарить его за такую милость.
— Из жилых помещений у нас — казарма и лазарет. Парни у меня толковые, но среди них есть персоны… ммм… слишком радикальных взглядов. Вряд ли ты захочешь жить там, поэтому останешься здесь, — кивком он указал на лежанку из шкур и, усмехнувшись, добавил. — Будем соседями, Гвилисс Торальфин из Ливенора.
С ним. Мне придётся жить с ним. Что именно он вкладывал в это понятие — не ясно, но единственное приватное жилище здесь принадлежало командиру.
— Есть ещё кое-что, — дроу поднялся, забрал поднос со стола, прихватив кружку с недопитой жидкостью. — Как думаешь, у тебя есть с собой магические артефакты, отслеживающие местоположение?
— Н-нет.
— И всё же проверить будет не лишним. Свою одежду тебе придётся сдать…
Прозвучало двусмысленно до жути. Эта маленькая птичка — сущее наказание. Головная боль.
Было бы куда проще, окажись она дроу. Зубастой, острой на язык, воинственной и сильной. Вольмондки все до единой умели обращаться с оружием. С такими у Эолиса разговор был короткий, а эта… От вида тонкого скальпеля едва не хлопнулась в обморок.
И нет, она не притворялась. Эолис имел достаточно опыта, чтобы отличить искренность от лицедейства.
— Не бойся, — заметив растерянность, командир поспешил прояснить. — Скажу, чтобы принесли одежду и ужин. Переоденешься — сложишь стопкой вон там, — кивнул на неказистый сундук. — Твои вещи мы осмотрим. И да, прежде чем ты что-то придумаешь, предупреждаю: бежать бессмысленно. Не увижу на месте — устрою в тоннелях обвал. Во всех разом.
Она видела способности Эолиса, заметила, как играючи он обрушил вход в амбар и, разумеется, догадалась о природе его магии. Не лишним будет припугнуть.
— Но… — эльфийка шмыгнула носом, — вы же тогда сами не сможете выбраться наружу.
Слава Полнолунию, оживает. Что-то бормочет, спрашивает. Любопытничает.
— Беспокоишься о нас? — дроу не удержался от усмешки. — Не волнуйся. Если будет необходимость, мы создадим новые.
И это она ещё не знает обо всех подземных городах Вольмонда…
Эльфийка, казалось, окончательно сникла. Вся ее поза выражала смирение, но Эолис не спешил расслабляться. Кто знает, вдруг эта нежная роза в скором времени выпустит шипы и попытается прирезать его во сне?
— Отдыхай, — вспомнив о грядущем совете, командир посерьёзнел. — Долго не побеспокою. Справа войлок, им можно укрыться, слева за шторкой — резервуар с дождевой водой. Подкрути рычаг и вода польётся сама.
— Спасибо, — в словах эльфийки не было ни намёка на презрение, дроу находил это крайне странным.
Эльф вышел, оставив её одну в полумраке подземелья. Прислонившись к стене, перевёл дух и устало потёр глаза.
Устал.
Очень устал.
В минуты слабости, такие как эта, ему хотелось опустить руки и послать всё в Бездну.
Что ж, теперь им всем придётся затихариться. Сидеть в подземелье и носа не высовывать едва ли не до самой весны. Отправлять разведку и просто ждать…
Нет, не из-за птички. И не из-за её иностранца-мужа. И даже не из-за сорвавшейся казни.
Неудачное покушение — вот она причина всех на свете бед. Канцлер поднимет на иголки все мыслимые и немыслимые патрули. Перевешает виновных и не очень. Ещё сильнее возьмёт в тиски королеву.
Владычество женщин над мужчинами будет только расти, пропасть разверзнется ещё шире. То, с чем мятежники ведут борьбу, расцветёт буйным цветом по его же, Эолиса, неосторожности.
Растерев лицо руками, командир отлип от стены. Хватит предаваться меланхолии.
— Юан, — окликнул товарища. — В мою комнату ужин и одежду для новобранцев. Одна нога здесь, другая там. После — жду на совете.
— Как скажешь, командир, — поднявшись с косой скамьи, камрад отряхнулся и поспешил выполнить поручение.
