Эолис упрямо втягивал меня в свою игру. Давал разрешение. Душил сомнения, хотя я не была уверена, что смогу качественно отыграть доверенную мне роль.
— Я обещал выполнить любой каприз, — понизив голос добавил эльф. — Любой, какой прикажет моя королева. Готов на всё, чтобы искупить вину. Я ведь огорчил тебя?
Правильный ответ «да»?
Его ладонь медленно поползла вверх по моей ноге, вызывая дрожь по всему телу. Задержавшись на колене, он прикоснулся к нему своими губами, и во мне всё затрепетало от предвкушения.
— Очень. Очень огорчил. И я не поняла, — спросила я, по хозяйски выгнув бровь, — кто разрешил тебе трогать меня руками?
— Виноват! — Эолис резко сложил ладони перед собой и склонил покаянную голову.
О, высшие силы, да он же почти мурлыкнул от удовольствия! От этой незатейливой фразы.
Его поза была покорной, но в глазах плясали озорные искорки. Он наслаждался этой игрой, каждым моим словом, каждым жестом. И это возбуждало.
— Подними голову, — велела я, стараясь сохранить суровый тон. — И запомни раз и навсегда: можешь касаться меня только тогда, когда я это позволю. Понял?
— Да, моя королева, — прошептал Эолис, глядя на меня снизу вверх.
Ух, и жарко же я натопила печь!
Капля пота покатилась вниз к ложбинке между грудей. Пришлось встряхнуть ворот сорочки, сдуть прядь со лба. Волнение смешанное с предвкушением и страхом неловкости танцевало контрданс.
Иллюзионист
Коснувшись рукой его седых прядей, я ощутила легкую дрожь, пробежавшую по его телу. Тогда, намотав волосы на кулак, слегка оттянула голову, вынуждая посмотреть мне в глаза. Затем, наклонившись, прошептала на ухо:
— Может быть, я позволю тебе искупить вину. Но это будет нелегко, мой Эолис. Придется постараться, чтобы заслужить прощение. Очень постараться.
Его узкие зрачки расширились, стали размером почти с человеческие.
— Любой приказ, — хрипло прошептал он.
Отпустив волосы, жестом велела ему поднялась с колен. Мне нравилась эта эфемерная власть, возможность контролировать.
— Сядь сюда, — похлопала по мягким шкурам. Эльф сделал шаг вперед, оказавшись в непосредственной близости и плавно опустился рядом. — Разденься медленно. Очень медленно.
Зря приказала. Это представление оказалось не для нежных ливенорских (замужних) дам…
Тонкие пальцы любимого скользнули к завязкам рубашки, распуская их с нарочитой медлительностью. В представление он вплетал элементы танца. Не тряс животом, как его товарищи, но рисовал лёгкие волны. Это выглядело естественно, словно он так раздевался всегда.
И красиво. Очень. Очень красиво.
Ткань бесшумно упала на пол, обнажив безупречное тело, руки потянулись к штанам. Сухой живот, перевитые канатами мышц руки, жилистая шея с пульсирующей веной, требующая моего укуса… Каждая линия — воплощение силы и грации. Каждое движение — годы тренировок.
В печи потрескивал огонь, свет флуоресцентного кристалла играл на коже оранжевыми бликами. Эолис сделал взмах головой и волосы, зачёсанные на одну сторону, открыли половину лица.
Когда он добрался до штанов, замер в ожидании приказа.
— Подожди, — сказала я, положив ладонь на его грудь — Присядь рядом.
Грудь под моими пальцами вздымалась часто. Вверх-вниз. Когда дроу повиновался, я села верхом и, не удержавшись, прикусила его за шею.
— С-с-с-с, — зашипел любимый, но я приложила палец к губам.
— Сначала выслушай, что я хочу сделать… Если ты не согласен с чем-то — скажи. Мне важно знать, когда тебе не нравится. Каким образом я смогу понять это?
— Мой рот… — Эолис кашлянул в кулак. — Ты заставишь меня молчать?
— Нет.
— Тогда пусть слово «паук» станет сигнальным огнём в нашей любовной битве.
— Ладно, — проговорила я в ответ, нежно прикусив его за ухо. Сегодня во мне проснулось игривое желание кусаться. — Что для тебя под запретом? Чего я не должна делать ни в коем случае?
— Завязывать глаза.
— А руки?
Он сложил их в замок и протянул мне.
— Вяжи.
От его готовности я стушевалась. Занервничала.
Собиралась с духом несколько мгновений. Затем расплела свою косу, достала ленту, взъерошила волосы. Ткань, обычно используемая для украшения, сейчас превратилась в инструмент подчинения.
— Сделаю бантик, — завела руки эльфа ему за спину и аккуратно, но твердо, обернула запястья. — Чтобы ты мог освободиться в любой момент.
Эолис потёрся носом о мне щёку, спокойно дожидаясь манипуляций. Закончив, я опустила руки на его плечи. Сильные прекрасные плечи с мелкими штрихами шрамов.
Дроу покрутил запястьями, приосанился.
— Ты прочитала книгу, моя королева? Теперь хочешь, чтобы я сопротивлялся тебе?
Слава высшим силам, он понял мой замысел.
— Да, мой Эолис, мы будем играть в насилие. Если ты не возражаешь, если это не слишком для тебя… Если не чересчур…
