Агнея стала затихать, отпустила намокшую и измятую ткань туники. Стало неловко и стыдно за свою слабость. Сверр аккуратно подцепил за подбородок, и Агнея подняла глаза. Он склонился так низко, что Агнея почувствовала теплое дыхание. Она подумала, что Сверр сейчас поцелует ее, и замерла. Капитан внимательно рассматривал ее лицо.
Агнея усмехнулась про себя. Что она себе вообразила? Она никогда не считала себя красавицей, а уж сейчас, верно, была похожа на мокрую курицу. Нет. Избитую мокрую курицу. Глупую и наивную избитую мокрую курицу.
Сверр провел пальцем по скуле, вытер слезы, очертил изгиб брови. Словно сосредоточенно зарисовал каждую черту лица.
— Я не вернусь в Аквалон, — сказал он тихо, — но если на войне будут погибать такие, как ты, этот мир в самом деле ничего не стоит.
— Сверр…, — она не знала, что сказать, но он, наверное, что-то увидел в ее глазах, потому что выражение лица изменилось. Сверр замер настороженно. Молчание стало неудобным, теплым и душным, как мокрое шерстяное одеяло.
Агнея воспринимала оборотничество чем-то вроде фокуса, необычного дара и умения. А сейчас, впервые, почувствовала, что крылья — это часть ее, и они настойчиво звали в небо. Ей хотелось взлететь, так высоко, чтобы начать задыхаться, так сильно, чтобы заболела грудь, так долго, чтобы упасть от усталости. Выбросить все с криком, с головокружительным падением и взлетом.
Отчаянное, болезненное чувство распирало легкие, и Агнея отодвинулась, побоявшись, что может не сдержать пламя, обернуться и покалечить Сверра. Под рукой, всё еще лежащей на его груди, она явственно ощутила, как все в нем с готовностью и жаждой откликается на призыв.
Он смотрел хмуро, недоверчиво, и все же Агнея чувствовала, как разворачивается, тянется к ней его огонь. Сверр медленно растягивал прерывистый выдох, руки стали горячими. Прикосновение этого тепла было одновременно приятным и пугающим. Несколько мгновений они стояли, глядя друг на друга, не в силах отступить и не решаясь приблизиться. Агнея попятилась, с трудом разрывая внезапную связь.
— Простите, миледи, — капитан поспешно повернулся к двери.
Вовремя. Он так стремительно шагнул вперед, что едва не сшиб Розамунду, входящую в комнату. Роза проворно отскочила в сторону, окинула взглядом фигуру капитана, и подняла брови. Посмотрев на покрасневшую, смущенную и растерянную Агнею, Розамунда закусила губу, глаза зажглись:
— Ай, я пропустила самое интересное! Вы хоть бы двери запирали. Ты что, ревела? Вроде тебя не сильно подрали. Вы чем тут занимаетесь?
— Говорили.
— Хорошо я так смотрю поговорили, — прыснула Розамунда.
Она подошла к Агнее и схватила ее ладонь двумя руками:
— Мне-то можно рассказать. А-а, как? Малыш у вас в деле, значит, дежурит, а мне ничего не расскажешь? Нечестно.
— Что как? — Агнея сердито отобрала свою руку и взялась за горло. Ее все еще душило непонятное желание. Нужно было вырваться из стен или ее просто разорвет изнутри. — Мне нужно выйти.
События, произошедшие за последние дни, слишком сильно потрясли ее, выворачивали, переставляли все с ног на голову. Слишком много, быстро и сразу. Казалось, прошли не недели, а месяцы.
Агнея стала искать накидку для полетов: толстый теплый плащ с капюшоном и длинными рукавами. Розамунда подошла помочь ей переодеться.
— Да, ладно. Я никому не скажу. Рагнар не узнает.
— Ничего, — Агнея разозлилась, — Роз, ничего. Я не хочу сейчас ничего обсуждать.
Розамунда скрестила руки и озорно подмигнула:
— Если это ничего, то что будет чего? Дом спалите и не заметите?
Избавляться от общества Розамунды Агнея не хотела. Даже несмотря на отсутствие опыта, она не могла не понимать, чем закончиться для нее сейчас полет с капитаном. И чем он закончится для любого мужчины-дракона, который захочет сопровождать ее вместо Сверра. А летать одну ее не отпустят.
Розамунда, поняв, что ей ничего не добиться от подруги добровольно, сменила тон и пожала плечами.
— Слушай, я же тебе не осуждаю. Хотя, ты так можешь и упустить свой златокудрый трофей.
“Да, вот только кто из нас трофей”, — подумала Агнея.
— Если до Рагнара дойдет, он со Сверра шкуру спустит. Ау, — Розамунда злорадно ухмыльнулась, — представляю, как он взбесится. Он ненавидит уступать, а Сверру особенно. Про вас и так уже весь лагерь судачит. Ты поосторожней.
— Зачем кому-то обсуждать мои отношения с капитаном?
— Ай да уж как не попасть на зуб! Неотразимому и непобедимому аквалонскому выскочке невеста наставила рога с его собственным капитаном. С самым верным и преданным соратником.
Агнея резко выпрямилась. Розамунда только игриво улыбнулась, и голос ее был полон сочувствия, тягучего как мед:
— Ой-ей. Будешь отрицать? Вас видели. Видели, как вы танцева-а-али. У Сверра на морде написано, что он хочет тебя, как кот в подталинок. А после полетов у них голову срывает. Не рассказывай, что Сверр после этого ничего не сделал.
— Не сделал!
— Да, брось. Расскажи, каков он? Вот мой первый…
— Нет! Нет! Хватит!
Агнее казалось, что еще два слова, и она потеряет контроль. Розамунда примирительно подняла ладони:
— Не горячись. Ладно, я верю.
