- Если не успокоишься, я рукава потрогаю! - пригрозила Лин, демонстративно протягивая к моему левому предплечью изящную ручку с длинными ногтями. Угроза подействовала: над рукавами я тряслась как над младенцем, и ногти Лин - достаточно веская причина успокоиться. Или сделать вид, что успокоилась. Или попытаться сделать вид, что успокоилась, решила я, прислушиваясь к своим эмоциям. Нужно отвлечься от мыслей о Дике и предстоящей церемонии.
- А где Кристи? - вспомнила я, понимая, что давно не видела эту непоседу и не слышала ее звонкого голоса.
- С Алексом, помогает ему украсить последние скамейки цветами, - ответила мама, скрывая лукавых чертиков в глазах за любящей теплой улыбкой.
"Вместе с твоим братом вносят во все хаос и портят всем нервы", - правильно перевела я для себя. Действительно, чем еще могли заниматься вместе Алекс и Кристи? Если не путаться под ногами, то что-нибудь ломать. И те самые последние скамейки наверняка давно уже распрощались и с цветами, и с лентами.
Я с мольбой в глазах обернулась к Арлин, безмолвно прося ее выйти в церковь и привести все в порядок. Одними губами шепнув: "Будешь должна!", подруга выскользнула за дверь. Но уже через минуту ворвалась обратно в комнату, заставив нас с мамой подскочить, и, бешено сверкая глазами, громким шепотом оповестила:
- Пора!
Мгновенно опустившуюся на комнату тишину нарушил мой испуганный писк, а в следующую секунду мы услышали тяжелые шаги. Папа заглянул в распахнутую дверь, обвел притихших нас сияющим взглядом и молча протянул мне руку. Мама, уже не сдерживаясь, плакала, да и глаза Арлин подозрительно блестели, когда он крепко сжал мою дрожащую ладошку в свои теплых пальцах. Краем глаза зацепилась за отражение в зеркале. Высокий, подтянутый, до сих пор темноволосый и очень красивый папа - и я рядом с ним, белым платьем составляя его черному костюму разительный контраст. Ростом я пошла в маму, и мы обе едва доставали главе нашего семейства до подбородка. Изящность и даже некоторую хрупкость фигуры, затянутой сейчас в белый струящийся шелк, я тоже унаследовала от нее, но вот волосы, черты лица и глаза я взяла от папы. И сейчас два синих океана (это по словам Дика, который не раз говорил, что тонет в них) лихорадочно блестели на бледном лице. Я была счастлива, безумно! Но, Боги, как же мне при этом было страшно!..
- Успокойся, - шепнул мне папа, ободряюще улыбаясь моему отражению. - Ричард уже ждет, подумай о нем и улыбнись.
Я судорожно кивнула головой и уже собиралась отвернуться от зеркала, как вдруг:
- Мы про букет чуть не забыли!
Арлин подскочила к столику, аккуратно, стараясь не помять ни листочка, вытащила его из вазы и протянула мне. На мгновение уткнувшись носом в цветы, я сквозь сладкий дурманящий аромат королевы цветов почувствовала дикую луговую нотку васильков - и успокоилась. Неожиданно для себя, я действительно успокоилась.
Папа осторожно потянул меня из комнаты. Следом вышли Арлин и мама. Кажется, я даже расслышала ее приглушенный всхлип, но - не уверена, потому что оттуда, куда я сейчас стремилась, лилась дивная музыка. Да и времени задумываться над этим у меня не было, ведь еще один шаг - и за углом начнется такая длинная и такая короткая дорога, в конце которой меня будет ждать Ричард. Наверняка он радостно и ободряюще улыбнется мне, с каждым ударом сердца отсчитывая секунды, оставшиеся до церемонии. Делая этот последний шаг, я словно наяву видела насмешливо-теплые искры в черных глазах, ожидая увидеть все это по-настоящему через секунду.
Мой громкий вопль эхом отдавался под сводами церкви, словно жуткое продолжение только что замолчавшей чарующей музыки. Все было красным. Не закат, не розы, не вино... Кровь! Много, повсюду... Кровь! Мертвые гости с застывшими улыбками откинулись на спинки скамеек, из горла некоторых до сих пор тонкими струйками стекала она... не закат, не розы, не вино...
- Ну что же ты замерла, дорогая, иди! - услышала я негромкий голос отца, в котором легкая укоризна сочеталась с понимающей насмешкой. Крепко сжав пальцы на его запястье, я в смятении обернулась к нему. Может быть, я переволновалась, и сознание подкидывает мне таки ужасные картины, а на самом деле ничего этого нет, и все в недоумении разглядывают, отвернувшись от алтаря, замершую и кричащую невесту?
Нет!
Вместо Эдварда Гордона я держала за руку труп в черном элегантном костюме, с кровавым месивом вместо лица. Ясные синие глаза неестественно ярко сияли среди разорванных мышц с обрывками кожи.
Я снова громко закричала, отдергивая руку и отскакивая назад, безумным взглядом обводя свою семью. Мертвые, изуродованные, улыбающиеся мне лица... Покрытые струпьями, протянутые ко мне руки... Трехлетний Алекс вышел из-за маминой юбки, прижимая к груди букетик из трех розочек, и, разомкнув синие, грубо зашитые губы, проговорил:
- Лиза, ты тего стоис? Там Литялд тебя узе заздался! - и вытянул указательный пальчик, с которого на ковровую дорожку упал ноготь, в сторону алтаря за моей спиной. Не в силах остановить бегущие слезы, я замерла. Что ждет меня, когда я повернусь?..