Мятежное пламя полностью

Кевиотес, не говоря ни слова, протиснулся сбоку от Натсэ, обошёл Лореотиса и преодолел последние ступеньки. Я напоследок бросил взгляд назад. Никого. Всё пока было слишком уж просто.

Мы все вышли вслед за Кевиотесом. Зал, встретивший нас, был поистине колоссальным. Только интуиция подсказывала, что это — зал, а не, скажем, подземный другой мир, погружённый во тьму. Сделав несколько шагов, мы все, наверное, почувствовали себя потерянными, бесприютными.

Я поднял огни повыше, заставил их разлететься в разные стороны. Пятно света расширилось, далеко впереди получилось увидеть каменную стену…

Грохот заставил нас всех развернуться. Вход, через который мы только что прошли, оказался закрыт. Каменная дверь-плита с руной Отал выглядела так, будто простояла здесь не одну тысячу лет, хотя миг назад её и в помине не было.

— Ого, — присвистнул Лореотис. — Здоровенный.

— Кто? — спросил Кевиотес.

Больше никто ничего не сказал, потому что все вдруг увидели, о ком говорит Лореотис.

Мои огоньки, наткнувшись на гору камней, будто бы заинтересовались ею, начали летать кругами. Груда высилась у самой дальней стены, метрах в пятистах, а то и больше. В высоту она была — все десять, но и ей было далеко до потолка, который терялся где-то в невероятных далях.

Груда шевельнулась, и с глаз словно бы повязка упала. Нет, не груда это. Человек. Каменный человек, построенный из камней. Вот голова в шлеме. Это — явно доспехи, каменные, но — доспехи. Вот рука, сжимающая каменный меч. Рыцарь!

— Ты пришёл не один, избранник! — прогремел голос каменного рыцаря. — За это придётся поплатиться. Кому-то из них.

С этими словами он сделал шаг навстречу нам. Пол содрогнулся. А я вдруг почувствовал странное онемение. Не как тогда, на берегу, с Сиек-тян. Иначе.

Вскрикнула Авелла. Натсэ выругалась сквозь зубы. Лореотис даже не стал утруждаться стискиванием зубов и выругался открыто — он всегда отличался предельной откровенностью.

Я посмотрел вниз. Мои ноги словно вросли в пол, стали каменными. И окаменение продолжалось. Оно доползло до колен, и я перестал их чувствовать.

— Почувствуйте всю мощь Стихии Земли! — громыхнул Хранитель Сердца Земли, приближаясь к нам, один могучий шаг за другим.

Насчёт голема Кевиотес угадал. Или всё же знал? А может, просто у него, как и у любого мага Земли, фантазия работала в весьма ограниченных пределах. Потому что — кого ещё можно представить хранителем Сердца Земли? Ну, если речь об Огненном Сердце — тогда можно представить и Огненного Духа, и Дракона, и Саламандру. А вот Земля… Ну, явно будет какая-то каменная тварь. И как бы она ни выглядела, слово «голем» подойдёт к ней наилучшим образом.

Он остановился в одном своём гигантском шаге от Кевиотеса. Рыцарь, машинально обнаживший меч, нервно огляделся.

— Большой брат! — крикнул Лореотис. — Решай что-нибудь скорее. Нас вот-вот прикончит.

Он был на все сто тридцать восемь процентов прав. Окаменение продолжалось. Я сделался каменным уже на пяток сантиметров выше колена. Что интересно, штаны тоже обращались в камень. Там, внизу, я не чувствовал ничего, не было даже боли.

Я посмотрел влево. Натсэ и Авелла, с перекошенными от ужаса лицами, дёргались на месте, как мухи, севшие на лужицу клея. Это зрелище мигом выбило у меня из головы всю философию.

Уставившись на камень, в который обращались мои ноги, я приказал ему убираться. Ноль вниманья, фунт презренья, как говорила мама. Я бегло потыкал заклинания — ни одно не сработало. Да и само магическое сознание как-то странно себя вело. Строки интерфейса появлялись с запозданием и как будто с неохотой, а потом вдруг перестали появляться вовсе.

Я потянул Пятую Стихию, и, кажется, мне удалось на несколько секунд замедлить восхождение камня. Но лишь на несколько секунд, потом и Пятая Стихия от меня отказалась.

Ладно, чёрт побери. А как тебе это?!

Я выполнил ритуал, ставший уже привычным: прикрыл ненадолго глаза и увидел их двоих, Натсэ и Авеллу, стоящих в темноте рука об руку.

— Чего ты хочешь? — спросили они.

— Чтобы было чисто! В смысле… хочу остановить окаменение.

Переглянулись они с какими-то озадаченными выражениями лиц. Неуверенно пожали плечами.

Когда я открыл глаза, мои сжатые кулаки пронизывали и опутывали ломаные линии фиолетовых разрядов. Слышалось их потрескивание и гудение. Такие же разряды бежали по моим ногам, но останавливались, исчезали, наткнувшись на камень.

— Наглец! — громыхнул хранитель.

Из пола поднялись два каменных «пригорка» и всосали в себя мои руки, заставив меня выгнуться назад. Как будто применили заклинание Захват. Натянулись мышцы ног, переходящие в камень. Я вскрикнул.

— Попробуй ещё раз вмешаться — умрёшь в тот же миг! — заявил хранитель, и я почувствовал, как между лопаток мне упёрлось что-то острое.

— Морт, — раздался напряжённый голос Натсэ. — Не дёргайся. Там каменная пика. Она пронзит тебя, как бабочку.