В последний раз слабо всплеснула рукой Сиек-тян, и вода сделалась спокойной. Гиптиус продолжал её держать. У меня потемнело в глазах. Нет, этот фарс зашёл слишком далеко!
В отчаянном порыве я, вместо того, чтобы искать помощь вовне, обратился с тем же зовом внутрь. Ну! Душа! Ты, жалкая трусливая душонка, говорят, у тебя есть какие-то там силы?! Так покажи их мне, самое время!
Я ни на грош не верил в успех. Если уж под контролем Сиек-тян я только «закрылся», то от самостоятельных упражнений тем более никакого толку не выйдет. Но больше-то не на что было надеяться.
И что-то случилось.
Это походило на фантазию, но я точно её не контролировал. В темноте, с закрытыми глазами, я увидел Натсэ и Авеллу. Они, связанные, сидели спиной к спине и смотрели на меня.
— Мы — твоя душа, — сказали они одновременно.
— Сильная, — добавила Натсэ.
— И добрая, — уточнила Авелла.
А потом снова хором:
— Чего ты от нас хочешь?
— Спасти Сиек-тян, — ответил я там же, во тьме.
— Зачем? — нахмурилась Натсэ. — Она едва нас не разлучила.
Авелла заволновалась. Принялась что-то нашёптывать Натсэ на ухо, неудобно вывернув голову. Натсэ лишь раздражённо дёрнула головой. Она ждала ответа от меня.
— Потому что никто не должен погибнуть из-за меня! — закричал я. — Хватит Талли и моей сестры!
Кивнув, Натсэ взмахнула руками, и верёвки упали бесполезными обрывками.
— Так идём, — просто сказала она. — Чего ждать?
Она встала сама, помогла подняться Авелле. И как только обе встали рядом, я открыл глаза.
— Хозяин, я могу двигаться! — воскликнула Огневушка.
И я тоже мог. Даже лёгкость какая-то появилась в теле. Самое время ею воспользоваться.
Я с силой оттолкнулся руками от земли, встал на ноги и побежал. Гиптиус повернул голову слишком поздно, когда я уже влетел в воду на полном ходу. Он успел вскинуть руку мне навстречу. Вода немного сбила мне чёткость движений, но я всё равно умудрился на бегу уклониться от его кулака и что есть силы ударил сам.
Удар пришёлся куда-то в грудь, или в живот. Обычно я такие вещи чувствую — есть разница, куда кулаком тыкать — но сейчас краем глаза заметил, что с кулаком у меня творится что-то непонятное. Его окутывала паутина фиолетовых молний. И результат удара получился неожиданным: подняв тучи брызг, Гиптиус вылетел из воды и улетел в самую середину лунной дорожки. Послышался всплеск, по воде пошли круги.
Времени разбираться в случившемся не было. Я упал на колени, зашарил в воде руками. Нащупал что-то, похожее на руку, схватил, дёрнул. Оказалось — нога. Я подтянул её к себе, перебирая руками, двинулся выше, не обращая внимания, что халата на бесчувственном женском теле уже нет. Наконец, я вытащил её, поволок к берегу. Бросил быстрый взгляд на реку. Пусто…
— Огневушка, плавать умеешь?
— Нет! — подскочила к воде рабыня. — Хотите, чтобы я его дотопила?
— Спаси его!
Огневушка без пререканий бросилась в воду, а до меня только в этот момент дошло, что ответ на вопрос был отрицательным.
— Стой! — заорал я, но было поздно, голова Огневушки уже скрылась в воде.
Да что ж за день-то такой, всё наперекосяк! Ладно, решаем проблемы по одной.
Я упал на травянистый берег вместе с Сиек-тян, неуклюже перевернул её, лихорадочно пытаясь вспомнить всё, что в школе рассказывали о спасении утопающих. Запомнил я не так уж много. Но самое главное: нельзя, как в кино, сразу делать искусственное дыхание рот в рот. Чёрт знает, кто платит Голливуду за геноцид, но при таком подходе вода, которой человек захлебнулся, закономерно уходит глубоко в лёгкие. Надо её сначала как-то вытрясти, вот только как…
Перевернув, я встряхнул Сиек-тян — тщетно. Только мокрые волосы скользили по траве.
Постучал по спине — ноль эмоций. Вспомнил, что когда человек поперхнулся, надо надавить на какую-то диафрагму. Так, ну и где у неё эта диафрагма?.. Нет, это грудь, надо ниже. Тут, что ли?.. Блин, как же мне сейчас Натсэ не хватает! Она уж точно в таких вещах разбирается.
Но мне повезло. Тело Сиек-тян вдруг напряглось, она издала кашляющий звук, потом её как будто немного стошнило, и она начала хрипло дышать.
— Дура! — с облегчением поприветствовал я её в мире живых и, толкнув на бок, бросился в реку.
Ориентир был смешной: середина лунной дороги. Туда я и нырнул. Тьма осветилась фиолетовым свечением. Я ошеломлённо завертел головой и тут же увидел странную фигуру. Подплыл к ней. Это оказалась Огневушка. Идя по дну, она тащила Гиптиуса на плечах. Я обхватил её руками, потянул вверх. Огневушка усердно задёргала ногами, и мы быстро всплыли. Она немедленно, с криком выдохнула, потом жадно вдохнула.
— Стряхни его, — тяжело дыша, сказал я. — Давай. Держу. Греби к берегу, одной рукой, давай…
Кое-как мы поплыли. Благо, речка была неглубокой, скоро получилось встать.
— Хозяин, — сказала Огневушка, — у вас глаза фиолетовым светятся!
— А в полнолуние я превращаюсь в ламантина…
— О… А что это?
— Вот превращусь — увидишь. Сам не знаю.
Сиек-тян сидела на том же месте, где я её оставил, и куталась в плащ. Сбросив Гиптиуса перед ней, я сам повалился в стороне и сказал:
— Всё! Этого — сама откачивай.
— Вы мне, хозяин?
