Впитав услышанное, я пришёл в себя. Что творилось у Огневушки в голове — это большой вопрос. Там точно было интересно. Одни инстинкты заставляли убить меня, другие повелевали меня защищать от смерти. А эмоции… эмоции потоками лились из глаз.
Я лежал на берегу реки. Была ночь. Тихо журчала вода. Ветер шелестел в кронах деревьев. Лунная дорожка протянулась от противоположного берега к этому. Ночь… Натсэ меня убьёт, а Авелла будет смотреть и плакать, подавая ей ножи… И Огневушка тоже будет плакать. Собственно, она уже. А кто это там стоит у самой воды?..
— Проснулся? — подала голос Сиек-тян, почти не различимая в темноте. — У нас не принято сводить счёты, но… Я буду считать, что за Кайрэна ты рассчитался.
Я поднялся и сел, обхватив голову руками. Глубоко задышал, стараясь унять боль.
— Кретины, — прошептал я. — Чего вы добиваетесь?
— Хотим сделать тебя сильным, — ответила Сиек-тян.
Она приблизилась к костру, и я увидел, что на ней — тонкий халат. Шёлковый, наверное. Судя по тому, как гладкая ткань облегала фигуру при движении, халат — это была вся её одежда на этот момент. И в чём юмор? Кажется, у меня уже лыжи не едут… Кайрэн, ау? Или тут если кого вырубил, то забираешь его жену? Или у них правда, как у хиппи, свободная любовь? Или я впереди паровоза бегу? Халат — это просто халат. Она же не
— Хорошо, — сказал я. — Возьму у вас штангу и пару гантелей. Только ты сама их катить будешь, пока за границу не выйдем, а то тут у меня Хранилище не работает.
Сиек-тян опустилась передо мной на колени. Мне стало жалко халат. Это сейчас выглядит красиво, а когда встанет, он превратится в чёрте что.
— Да, — сказала она, заглядывая мне в глаза. — Здесь у тебя нет магии Стихий. Но ты можешь освоить другую. Научиться повелевать светом души…
— Слушай, да нет у меня времени медитировать на точку сборки и петь мантры! Мне делать надо. Понимаешь? Делать! Если не хочешь, чтобы дракон окончательно угробил мир — отпусти меня.
— А разве я тебя держу?
Хм… А ведь правда, чего это я? Не держит. Руки-ноги не связаны.
— Огневушка, идём, — сказал я и попытался встать.
Не получилось. Ноги вдруг перестали меня слушаться. Я их вообще не чувствовал.
— А куда идти? — спросила Огневушка, стоя рядом.
— Что же ты не встаёшь? — улыбнулась Сиек-тян.
А я уже и рукой не мог пошевелить. Сердце гулко стучало, зубы скрежетали от напряжения, но внешне я просто сидел, в совершенно расслабленной позе. Неподвижный.
— Что ты со мной делаешь? — выкрикнул я.
— Ис-пы-та-а-ание, — пропела Сиек-тян.
— Хозяин?! — забеспокоилась Огневушка, поднимая с земли свой дрын.
— Огневушка, выруби её! — крикнул я, торопясь использовать то немногое, что пока ещё меня слушалось.
Близняшка дёрнулась на Сиек-тян, но та лишь на миг переместила взгляд на неё, и она замерла.
— Не убивай хозяина, злая магичка! — заголосила Огневушка. — Если он умрёт, то и я умру, а я не хочу умирать, хотя даже не знаю, что это такое.
— Успокойся, — улыбнулась ей Сиек-тян. — Если кто-то здесь и умрёт, так это я.
От её слов мне стало не по себе. Я с удивлением на неё посмотрел. Она-то с чего умирать собралась?
— Мы думали обучать тебя, как друга, — вздохнула Сиек-тян. — Но ты увидел в нас врагов. Конечно, у тебя были причины… Не важно. Ты должен научиться использовать истинную магию, просто придётся обучать тебя, как врага.
— Бить будешь? — простодушно поинтересовался я.
— А смысл? — пожала плечами Сиек-тян. — Боль тебя не пугает. Смерть тебя не пугает. Ты переживал и то, и другое, и не один раз.
— Что же тогда? Бросишь меня в терновый куст?
— Э-э-э… — озадачилась Сиек-тян. — Зачем?
— Терновый куст — это единственное, чего я боюсь. Не бросай меня туда, пожалуйста. Могу даже показать, где он растёт — это недалеко, сразу после магической границы — только не бросай, умоляю!
Честно говоря, я бы не удивился, если бы прокатило. Но не прокатило. «Сказки дядюшки Римуса» Сиек-тян вряд ли мама в детстве читала, но шутку она поняла. Рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.
— Хорошо, — пообещала она. — Не буду. Тем более, что ты не куста боишься, а потерять себя. Важную часть себя. Что если бы ты потерял Натсэ?
— Что если отрезать тебе голову и заставить её сожрать? — выпалил я, не задумываясь.
— Так я и думала. Слушай же, сэр Мортегар. Сейчас ты потеряешь свою возлюбленную. Я вырву из твоего сердца одну любовь и заменю её другой. Ты знаешь, как легко это с тобой сделать. Кем ты станешь тогда? Посмотрим. Убьёшь ли меня? Не знаю. Но к Натсэ ты уже не вернёшься прежним, и оба мы это знаем.
Она медленно развязала поясок халата, повела плечами, позволяя гладкой ткани соскользнуть.
— Ты с ума сошла? — севшим голосом произнёс я. — Какого…
— Тс-с-с… — Она поднесла пальчик мне к губам. — Не разговаривай больше, не хочу. Просто чувствуй. Ночь, мягкий свет луны, тёплый ветерок, жар костра и журчание реки. Пусть все Стихии будут свидетелями. Ты и я, Мортегар. Загляни к себе в душу и скажи, что не был хоть самую капельку расстроен, когда узнал, что тебе не доведётся разделить со мной ложе. Не сможешь сказать, потому что это неправда.
