Мятежный (ЛП) полностью

— Ты можешь продать это колье и заплатить, Мелани. Просто скажешь ему, что потеряла его или что-то в этом роде, и избавишься от долга. Эти люди могут убить за пять баксов — они грёбаные гангстеры! Даже Эрик — парень, с которым ведёт дела Пит, выглядит в костюме элегантным и безупречным, но этому парню никто ни черта не доверяет. Он просто целует Рема в задницу, потому что Тейт приносит им кучу денег, но все знают, что на фоне его босса Головореза даже Скорпион выглядит похожим на плюшевого мишку. Говорят, у главного есть «смотрящий», который смахивает на какого-то демона прямиком из ада, и он придёт и заберёт долг, хочешь ты этого или нет! — Райли настороженно оглядывается, затем наклоняется через стол ближе, говоря тише: — До Пита доходили слухи, что единственным здравомыслящим парнем был старший сын Головореза, но он не захотел иметь ничего общего с отцом и, по-видимому, много лет назад ушёл из «Андеграунда». Даже собственный сын не хочет иметь ничего общего с таким человеком, как Головорез. Клянусь, я спать не могу от мыслей, что ты всё ещё у них в долгу.

От страха, охватившего меня с новой силой, сердце в груди начинает бешено колотиться, и я поднимаю руки ладонями вверх, чтобы его успокоить.

— Райли, я попросила небольшую отсрочку, окей? Нам просто нужно… перевести дух.

— Что? Какого хрена? Когда ты попросила отсрочку?

— Когда в прошлый раз приезжала увидеться с Брук. Всё нормально. Правда! Я продала свою машину и, возможно, если отдам им половину, то смогу выторговать ещё немного времени.

— Нет, ни хрена не сможешь, они посчитают это как проценты и потребуют, чтобы ты заплатила всё полностью ещё до того, как выйдешь за дверь! Одна к таким мужчинам никогда даже не приближайся. Господи, просто доверься мне и убирайся отсюда, Мел. Я заплатил свой долг и хочу оплатить твой, и если ты мне этого не разрешаешь, то хотя бы пообещай, что позволишь своему новому парню тебе помочь. Если ты слишком горда, чтобы его попросить, просто скажи, что потеряла бриллианты, и избавься от этого долга. Поверь мне.

Кажется, выгляжу я так же безнадёжно, как и чувствую, потому что Райли более решительно добавляет:

— Клянусь, Мелани, если ты не погасишь долг до своего отъезда, я расскажу Тейту, и мы позаботимся об этом для тебя, он и я.

Я задыхаюсь от возмущения.

— Я не позволю тебе или мужу моей лучшей подруги вмешиваться в это, слышишь? И не буду вовлекать в это дело своего парня. Это колье кое-что значит для меня. — Я прикасаюсь к бриллиантам с ужасным щемящим ощущением в груди и думаю: неужели единственный способ освободиться — избавиться от единственной вещи, что подарил мне мужчина, которого я хочу всем сердцем?

— Райли, — шепчу я, почти умоляя, — просто я не та девушка, которая выманивает у своего парня дорогие вещи, чтобы превратить их в деньги.

Он сердито смотрит на моё драгоценное колье, и у меня начинает сводить живот при одной мысли о расставании с чем-то, что связано с Грейсоном.

— Уверяю тебя, для него этот подарок значил совсем не то, что для тебя, — говорит Райли с раздражающей самоуверенностью. — Я никогда не видел парня более влюблённого, чем Ремингтон, и ему не нужно бросаться долларами, чтобы показать это Брук.

— Ну, у Грея другой стиль, и что? Ведь итог тот же самый. Я чувствую, как меня балуют и заботятся, и когда он видит на мне бриллианты, у него в глазах появляется выражение, которое я просто обожаю.

Терпеть не могу, когда кто-то критикует Грейсона! Поэтому я, прищурившись, смотрю на Райли и добавляю, чтобы он, по крайней мере, понял истинную глубину моих чувств к моему мужчине:

— Когда он так смотрит на меня, клянусь, это так прекрасно, что иногда ночью меня мучают кошмары, что всё это мне снится, потому что он слишком хорош, чтобы это было правдой.

— Может, и так, Мелани. А может, он тебе изменяет, тайно встречаясь с какой-нибудь цыпочкой, пока мы тут с тобой разговариваем.

— Ха! — Я поднимаю бокал и делаю глоток. — Он трудоголик. Если мне и есть о чём беспокоиться, так это о той его любовнице, которую зовут «Работа на износ».

Райли мне улыбается леденящей душу, очень недружелюбной улыбкой и кивает в сторону входа в ресторан.

Поворачиваю голову на девяносто градусов, чтобы посмотреть… и тут я вижу, как входит в ресторан он.

Он.

Мать твою, Грейсон.

Всё моё узнавание перерастает в недоверие, волнение, а затем в гнев в сочетании с почти ослепительной страстью.

Такое ощущение, что в его кожу встроен источник энергии, потому что в тот момент, когда он материализовался в ресторане, весь воздух в помещении всколыхнулся. Больше ста восьмидесяти сантиметров чисто мужского совершенства. Грейсон. Чёртов. Кинг. Когда он, следуя за метрдотелем, начинает идти вперёд, во мне просыпаются гормоны. Его взгляд направлен на стол в дальнем конце.