Эванджелина все еще переводила дыхание, чтобы не закашляться, когда к ней присоединились ее кузены и потащили ее обратно к стене бального зала, где их никто не мог подслушать. Это была мера предосторожности, признанная необходимой ближе к концу прошлого сезона после неприятного инцидента с леди Смелтингс. Женщина слышала довольно громкое мнение Виктории о том, что новая прическа ее светлости делает ее похожей на разъяренную пчелу, готовую ужалить. Потребовалось слишком много улыбок за чаем, чтобы свести эти счеты, и они втроем договорились быть более осторожными в своих разговорах в будущем.
Ее мать, казалось, была не слишком взволнована их уходом из зала, но, к счастью, она была увлечена беседой с двумя другими дамами и не могла отчитать Эванджелину до более позднего времени. Но это не остановило ее прищуренный взгляд. Старательно игнорируя хмурый взгляд, который обжег ей затылок из-за того, что она покинула свое прежнее видное место в углу бального зала, Эванджелина взяла стакан лимонада у проходившего мимо лакея.
Она, без сомнения, дорого заплатит за свое поведение по дороге домой в экипаже, но две ее кузины стоили того, чтобы их запугать. Они втроем стали довольно близки за три года, прошедшие с тех пор, как отец Виктории и Изабель неожиданно унаследовал свой титул и поместье. Эванджелина оплакивала потерянные годы, когда ей и ее старшей сестре не разрешали навещать
Единственной корреспонденцией, которую она получила от своей сестры за последний год, были небольшие наброски достопримечательностей, которые Сью, должно быть, видела во время своего свадебного путешествия с лордом Стилингзом, да и тех было немного. Не было никаких сообщений или местоположений — ничего, кроме рисунков. Эванджелин понимала причины такого отдаления Сью, но все равно у нее защемило сердце. Она утопила сентиментальные мысли в большом глотке лимонада. Теперь у нее была компания с кузенами, а также с ее новой подругой Розалин, и она не будет устраивать беспорядок, как это было со своей сестрой в прошлом сезоне.
“Кто следующий?” Спросила Виктория, забирая карточку с запястья Эванджелины и прищурившись, разглядывая написанные там имена. Она поморщилась. “Остаток вечера вам придется быть осторожнее с пальцами ног. Среди них нет ни одного хорошего танцора — или интересного собеседника, если уж на то пошло ”.
“Виктория”, - предупредила Эванджелина сквозь зубы, стиснутые в вежливой улыбке. “Даже когда мы стоим здесь, кто-нибудь может тебя услышать”.
“Я бы оказал им и всем остальным присутствующим дамам любезность. Кто-то должен сказать этим джентльменам, что они танцуют ужасный вальс и что их разговорные навыки ничуть не лучше, чем их способности на танцполе. Ты слышал, как лорд Херринг бубнил о своих севооборотах? Я чуть не уснул на полу во время вращения.”
“Виктория права, Эви”, - задумчиво произнесла Изабель, изучая танцевальную карточку своей кузины и хмуря пухлые губы. “Похоже, ты выбирал своих партнеров по танцам, основываясь на их способности заставить девушку заснуть”.
Эванджелина оторвала запястье от разглядывания своих кузин. Джентльмены, о которых шла речь, были выбраны на основе ранга, богатства и хорошего положения в обществе. Ее мать не принимала во внимание никакие другие факторы. “В самом деле, Изабель. Я ожидал, что ты поймешь. Должны быть сделаны исключения”. Она спрятала гримасу за бокалом лимонада. “Такие вещи мало что значат в брачной игре”.
“В игре о браке даже я не делаю ставок”, - сказала Виктория, покачав своей белокурой головкой.
Эванджелина посмотрела на свою кузину. “ От нас ждут, что мы разыграем хотя бы одну-две партии. Приложи немного усилий, Виктория.
“Меня не волнуют шансы”. Если Виктория и была кем-то, так это уверенностью в собственном мнении обо всем, что ее окружало. Эванджелина восхищалась ее силой. В ее собственной жизни, конечно, не было места подобным разговорам, но слова кузины всегда вызывали у нее улыбку.
“Я, с другой стороны, хочу играть в эту игру вечно. Разве сегодня вечером здесь не удивительно романтично? Свет свечей, розы, все эти платья и щеголеватые джентльмены...” Изабель вздохнула и окинула взглядом бальный зал, словно наслаждаясь особенно красивым закатом.
“Ты бы нашла романтику в том, чтобы тебя водили по городу, как корову, на местном фестивале урожая. Я уверен, что в этом году ты получишь ленту победительницы, Изабель, не волнуйся ”.
Изабель фыркнула и повернулась к сестре спиной, ее идеальные светлые локоны подпрыгивали при движении.
“Корова на местном празднике урожая? Серьезно, Виктория”. Эванджелина покачала головой. Хотя они и ссорились, ее кузины действительно обожали друг друга. Эванджелина думала, что комфорт их отношений дал им возможность говорить такие вещи. Они могли говорить все, что хотели, но она видела, как они смеялись и плакали вместе в течение последних трех лет. Она знала их истинную природу.
