– Это хорошо, уверен, что Пономаренко тоже порадуется. Главное, чтобы он утром не забыл, кто и за что его порадовал. Ладно, сидите пока здесь. Пойду обстановку разведаю, может, малой кровью удастся обойтись и никаких документов оформлять не придется. – Доктор вылез из машины, зевнул, огляделся по сторонам и резко обернулся: – Быстро лечь и накрыться простыней, – скомандовал он. – Ваш благоверный уже здесь! Метрах в пятидесяти машина припаркована у обочины, когда мы сюда ехали, ее там не было.
Аля юркнула под простыню.
– Ух, блин! – почесал макушку Фазиль. – Ну прямо Голливуд взаправдашний!
Клим осторожно выглянул из окна «Скорой»: машина стояла слишком далеко, чтобы можно было различить номер. Однако марку машины и приблизительный цвет он разглядел. Четвертый «Фольксваген Гольф», темная, но не черная: либо зеленая, либо синяя. Это было уже что-то. Девочка не выдержала и засветилась! Хотя исключать, что это машина людей Ивана Аркадьевича, тоже было нельзя.
– Сейчас он автомат достанет, по машине очередь даст, тогда и будет тебе Голливуд, – ехидно пошутил доктор, закрыл дверь и направился к гостеприимным дверям муниципального морга.
– Круто! – восторженно выдохнул Фазиль, и его голова скрылась в кабине.
– Аля, – тихо сказал Клим, – по-моему, все складывается очень удачно. Ты просто гениальная актриса! Надеюсь, сейчас удастся обо всем договориться, и послезавтра я тебя отсюда заберу.
– Как послезавтра? – пискнула из-под простыни Аля.
– Ну как же, Алечка, ведь по правилам человека хоронят на третий день. Сначала морг, потом вскрытие, потом…
– Заткнись, придурок! – Алечка уже не пищала – она говорила зловещим басом.
– Ты только не нервничай, солнышко. Естественно, вскрытие тебе делать не будут. Но светиться тебе нигде нельзя. Поэтому ты должна остаться в морге до своих похорон. Я обо всем договорюсь и все улажу. Кстати, ты еще не решила, какой бы тебе хотелось гроб?
– Я хочу домой, – заныла Аля из-под простынки. – А если тетка вернется? Она же с ума сойдет!
– Если она вернется, то я ей сразу все объясню. И последний вопрос: какой у тебя размер? – хихикнул Клим, вспомнив их первое знакомство.
– Самый большой бери, и не забудь купить баллон с кислородом.
– Я имел в виду твой размер? – уточнил Клим.
– Зачем тебе? – огрызнулась Алечка.
– Как зачем? Должен же я тебе потрясающий погребальный костюмчик прикупить и белые тапочки.
– И-и-и-и-и, – зарыдала Аля. – Сорок второй… И-и-и-и-и… тридцать пятый…
– А сорок второй, это размер ноги? Или…
– Придурок! – рявкнула простынка.
– Понял. Так и запишем, размер ноги сорок второй. Ничего себе у тебя ножка, а с виду такая миниатюрная казалась. – Он старался развеселить и отвлечь ее, но она не почувствовала иронии в его словах.
– Господи, какая же я дура, что согласилась с твоей бредовой идеей! Отчего же мне так не везет? Почему? Ну почему мне встречаются на пути одни подонки! Извини, к тебе это не относится, это так, к слову пришлось. Ты славный, добрый, великодушный, – торопливо уточнила Аля и продолжила свои причитания. Ее будто прорвало: она жаловалась на жестокую судьбу, неудавшуюся карьеру, на глупую ошибку юности, неустроенный быт, но Клим уже не слышал ее слов. Он смотрел на ее изящную кисть, выбившуюся из-под простыни, на тонкие красивые пальцы с маленькой родинкой на мизинце и почему-то заранее испытывал сожаление, что после того, как все закончится и он уедет, эта девушка изменит свое мнение о нем и будет ненавидеть его всю оставшуюся жизнь. Сказочник оказался отличным психологом! Филигранно подобранная специально для Клима месть уже приносила свои первые ядовитые плоды, она разрасталась и пускала метастазы, все глубже проникая в его душу. Иван Аркадьевич все предусмотрел, расставил пешки на своем поле так, как ему хотелось. Он прекрасно понимал, что чувство вины по отношению к этой девушке будет безграничным. А что, если его переиграть? Взять и плюнуть на Леру, на Берушина, на бизнес – и на самом деле жениться на этой непутевой смешной девчонке?
Клим приподнял простынку и уставился на Алевтину странным взглядом.
– Ты чего? – испугалась Аля.
– Ничего, – продолжая пристально разглядывать Алевтину, прошептал Клим.
– Прекрати на меня пялиться, как на покойника: с ужасом, состраданием и тайным интересом. Я еще пока жива!
– Слушай, Аля, ты не могла бы… – «выйти за меня замуж», хотел сказать Клим, но осекся. Пожалуй, момент был не самый подходящий, чтобы делать предложение. К тому же он уже остыл и вновь передумал жениться на ней по-настоящему.
– Ну что еще? – не выдержав паузы, спросила Аля.
– Ты не могла бы… дать мне пару рекомендаций, как из себя слезу вышибать? Ты же у нас профессионалка в этой области. Боюсь, когда я тебя в гробу увижу, не сдержусь и заржу во всю глотку.
– Убогий ты какой-то, – скривилась Аля. – Закрой меня простыней, я твою физиономию видеть больше не могу!
– Как вам будет угодно, сударыня, – покорился Клим и осторожно прикрыл ей лицо.
– На кладбище думай о прошлом и вспоминай самые ужасные моменты в своей жизни, – тихо посоветовала Аля.
