– Перейдём к скребущим музыкальным инструментам: царапкам и когтям-виртуозам. Предлагаю пройти в первую парадную. – Мурлыкио пропустил вперёд троюродного прадеда Кларнета.
Котят не нужно было просить дважды.
– Наш концерт останется в летописи Петербурга, – торжественно сказал им кошэстро. – Начнём с девятой квартиры.
В середине апреля в Петербурге начинается сезон корюшки. По всему городу витает аромат рыбки, которая пахнет домашними хрустящими огурчиками. Коты пускают слюнки. Они любят корюшку в любом виде: вяленую, жареную, копчёную, запечённую. А свежую едят так, что за ушами трещит! Говорят, лакомиться этой рыбкой любил сам император Пётр I, хоть он и не был котом.
Лов корюшки по всем набережным и мостам – главная традиция петербургских рыбаков. Вот и в этом году, как только ледоход прошёл и корюшка двинулась на нерест, они заняли свои места. Рыбы было очень много! Её ловили кто чем мог: удочками, сачками, косынками, а кто-то – и школьным портфелем.
Коты рыбу не ловили. Они вели активную ночную жизнь: охотились на мышей и любовались луной. А днём спали. Иногда нет-нет да и просыпались, мечтательно бормоча: «Где же моя маринованная корюшка?» Сами подумайте: разве можно сравнивать огуречную рыбку с пыльными мышами? Вы спросите, почему же коты не ловили её? Ответ прост: вытащить из Невы корюшку – легкотня! А вы попробуйте сделать так, чтобы люди с удочками сами отдали вам её. Вот где настоящий спорт! И тут уж сколько было котов, столько и приёмов.
Например, рыжий Персик показывал рыбакам, что он «свой». В этом году он облюбовал самое уловистое место – стрелку Васильевского острова. Сынишка Персика Абрикоска в первый раз увидел, как ловили рыбу с моста.
– Папа, ты уверен, что здесь есть корюшка? Может, на Финский залив махнём?
– Что ты, сынок, в Неве можно поймать всё что угодно! Угря, форель, миногу, и даже… акулу.
– Акулу? – Глаза у котёнка стали большими, как блюдца с молоком.
– Бывали случаи, – улыбнулся в усы Персик. – Но разве она может сравниться с корюшкой?!
– Нет, – облизнулся Абрикоска. – Лучше корюшки нет ничего.
– Точно. Поэтому сиди рядом с этим дядей в зелёной панаме и помогай ему.
– Как?
– Ну как, как. Смотри на поплавок.
Персик показал, как это делается. Он сел неподвижно, а вот зрачки его так и принялись скакать туда-сюда. Как будто удочку поторапливали: пускай уже клюёт!
– Папа, ты что, гипнотизируешь рыбу?
– Ничего ты не понимаешь. Рыбаки – народ одинокий, неизбалованный. Знаешь, как они радуются хорошему напарнику? А с напарником что принято делать?
Персик выдержал паузу и продолжил:
– Делить добычу. Поровну.
И правда, дядя в зелёной панаме уже посматривал на Персика и одобрительно улыбался.
– Клюёт, а? – сказал он и подсёк рыбу. Она блеснула на солнце серебристыми боками и исчезла в ведре, что стояло у ног рыбака.
– Я понял, понял! – воскликнул Абрикоска. Он оказался весьма сообразительным.
Когда ведро наполнилось до краёв, счастливый рыбак засобирался домой. Но сначала поделил добычу. Не пополам, как думал Персик, а на три части! Одну – себе, другую – Персику и третью – Абрикоске.
«Вот это да. Завтра пойдём сюда на дело всей многодетной семьёй», – довольно подумал Персик.
Рыночный кот Снежок действовал иначе. Он не любил сложных путей. Поэтому корюшку ему привозили уже выловленную, гружёную в ящики из досок. Запах от них стоял такой, что хвост сердечком сворачивался. И конечно, Снежок мог бы просунуть лапу в щель между досками и вытащить не одну рыбёшку. Но это было не по правилам. Да и стоило ли ему лапы пачкать?
Корюшку Снежку приносили на блюде – выложенную аккуратной горкой. Четыре раза в день. А ещё бесконечное число раз гладили шёрстку и чесали за ушком. Просто потому, что этот кот был талисманом Сенного рынка. То есть приносил удачу месту и всем, кто Снежка кормил. Он сам так придумал. Молодец, правда? А чтобы все знали, чем именно кормить талисман рынка, он не ленился показывать лапой на самую жирную и вкусную рыбку.
Тем временем персидский кот Семён лакомился корюшкой, не выходя из дома. Он выманивал её у собственного хозяина, представьте себе. Они оба – и кот, и хозяин – любили «Питерскую весну», блюдо такое: корюшка жареная, вывалянная в муке. На этом сходства между ними заканчивались и начинались различия. Вот например, хозяин ночью любил спать, а Семён – охотиться. Мышей в квартире не было, поэтому Семён охотился на шуршащие бумажки из мусорного ведра, на гремящие ключи с тумбочки и на голую пятку хозяина, которую тот высовывал из-под одеяла ближе к трём часам ночи. Как раз тогда у Семёна разыгрывался жуткий охотничий аппетит!
Обычный аппетит тоже разыгрывался и не только ночью. Особенно это касалось сезона корюшки, когда хозяин часто готовил «Питерскую весну». Но делиться с котом не хотел. На этот случай Семён разработал план, который работал безотказно:
1. Сначала кот брал разбег по полу длинного коридора.
