В тот же день аль-Фейсал и министр финансов Саудовской Аравии встретились с М.С. Горбачевым. В официальном сообщении об их встрече, в которой участвовал Э.А. Шеварднадзе, подчеркивалось, что принятие новой резолюции Совета Безопасности призвано содействовать справедливому разрешению кризиса. Но мое внимание больше привлекло включение в это сообщение следующих строк: «Проявленные иракским руководством амбиции при том военном потенциале, которым обладает Ирак, опасны не только для стран региона. Они противоречат всем позитивным тенденциям в мире, усилиям, направленным на сокращение ядерного оружия, на разоружение, на достижение всеобщей безопасности и мирного порядка».10 Показательно, что тема опасности созданной и наращиваемой Ираком военной машины не возникала на ранних стадиях кризиса (я имею в виду советские заявления). Ее появление теперь подтверждало глубокую ошибочность курса Багдада на затягивание кризиса и демонстративное пренебрежение к требованиям Совета Безопасности. Как мы теперь знаем, последствия этого курса Ирак не может преодолеть в течение вот уже многих лет.
Совет Безопасности устанавливает крайний срок
В конце ноября центр кризисной политико-дипломатической активности переместился в Нью-Йорк, куда стали прибывать министры иностранных дел стран – членов Совета Безопасности. Вылетел туда и Э.А.Шеварднадзе. Но еще до того, как министры заняли места за подковообразным столом в зале заседаний Совета Безопасности, там накануне прошло обычное заседание Совета, на котором единодушно 15 голосами была принята одиннадцатая по счету резолюция по кувейтскому кризису. В ней Совет Безопасности осудил попытки Ирака изменить демографический состав населения Кувейта и уничтожить записи актов гражданского состояния, которые вело законное правительство страны.
В этот же день в здании Представительства СССР при ООН в ходе двухчасовой встречи между Э.А.Шеварднадзе и Джеймсом Бейкером были согласованы последние детали, связанные с текстом резолюции по «паузе доброй воли» и «применению всех необходимых средств», если пауза не оправдает надежд. Датой окончания паузы было определено 15 января 1991 года.
Заседание Совета Безопасности на уровне министров состоялось вовторой половине дня 29 ноября. Пожалуй, редкое заседание Совета проходило при столь большом скоплении дипломатов, журналистов, публики. Как никак минуло 40 лет с тех пор, когда Совет предпринимал нечто подобное – давал санкцию на использование силы в военных целях (тогда это было в связи с событиями в Корее). И вот теперь Багдаду предоставлялись полтора месяца – точнее, 47 дней – в качестве «паузы доброй воли» для того, чтобы принять правильное решение. Им могло быть только прекращение режима оккупации Кувейта и вывод из него иракских войск. В противном случае, как указывалось в резолюции, государства – члены ООН, сотрудничающие с правительством Кувейта, уполномочиваются «использовать все необходимые средства, с тем, чтобы поддержать и исполнить резолюции 660 (1990) Совета Безопасности и все последующие соответствующие резолюции и восстановить мир и безопасность в этом районе».
На заседании, помимо представителей Кувейта и Ирака, выступили все 15 членов Совета Безопасности, 13 из которых были представлены министрами (кроме Кот д'Ивуара и Йемена), а также Генеральный секретарь ООН. Резолюция, получившая порядковый номер 678, была одобрена 12-ю голосами против 2-х (Йемен, Куба) и одном воздержавшемся (Китай). Итог, как и ожидалось, был внушительный, тем более что воздержание Китая, как хорошо было известно, определялось обстоятельствами, никак не связанными с проблемами Персидского залива.
Лейтмотивом всех без исключения выступлений членов СБ была предпочтительность мирного политического урегулирования на базе добровольного ухода Ирака из Кувейта (фразеология, нюансировка, конечно, отличались, но суть оставалась именно эта). Как заявил на заседании Э.А.Шеварднадзе, «с сегодняшнего дня пущены в ход часы, отсчитывающие дни «паузы доброй воли»… И «паузу доброй воли» мы хотим начать с призыва к руководству Ирака, президенту Саддаму Хусейну стать выше соображений престижа, проявить мудрость и дальновидность и выше всего поставить интересы страны, судьбу своего народа, судьбу мира и стабильности на нашей планете».
Вместе с тем, как рефрен к этому мирному посылу, в речах почти всех министров звучало и предупреждение. В выступлении Шеварднадзе это было сделано, возможно, мягче, чем во многих других, но тоже вполне определенно: «Никто из членов Совета не желает и не стремится к тому, чтобы произошла трагедия, но никому и не надо обманываться насчет выраженной здесь коллективной воли международного сообщества, его решимости и готовности действовать… Тот, кто нарушил мир, должен знать, что против него действительно и неумолимо будут применены, как говорится в резолюции, «все необходимые меры».
