В ответах министра иностранных дел СССР на многочисленные вопросы журналистов в Нью-Йорке и потом в Москве красной нитью проходили тезисы о том, что резолюция – это не намеренный шаг к войне, а последняя возможность ее предотвратить, что «пауза доброй воли» отодвигает войну, дает возможность Ираку в более спокойной обстановке принять верное решение, сделав выбор в пользу невоенного разрешения кризиса, начать выполнять резолюции Совета Безопасности и тем самым загасить тлеющий фитиль, остановить механизм «взрывного устройства». «Никто, – подчеркивал министр, – не может упрекнуть нас в нечестности или непоследовательности. На всех этапах развития кризисной ситуации в Персидском заливе мы проводили единую линию и в Совете Безопасности, и в беседах с арабскими руководителями, и в контактах с Багдадом».11
На состоявшейся вечером 29 ноября в Нью-Йорке встрече министров иностранных дел пяти постоянных членов Совета Безопасности Э.А.Шеварднадзе подчеркивал, что мы не хотим применения силы и что надо сделать все, чтобы избежать военного решения. Он выражал убеждение, что предотвратить войну можно, если будем едины, едины в высказываниях, контактах и практических делах, будем использовать все политические и дипломатические средства, посылать четкие сигналы и одинаковые импульсы, работать с единой платформы на основе принятой резолюции. Кстати, и Бейкер высказался на том совещании в том смысле, что принятая резолюция дает возможность решить проблему мирным путем и что сам он не считает такую надежду наивной, полагая, что резолюция должна сделать президента Ирака более податливым, хотя он и не получает вознаграждения за агрессию. Как он сказал, вытекающая из выполнения резолюции «гарантия неуничтожения – формула интересная». В «пятерке» также шел разговор о том, что на определенном этапе Генеральному секретарю ООН следовало бы посетить Багдад для личной встречи с С. Хусейном, но ни о какой конкретной дате не договаривались.
Учитывая значение принятой Советом Безопасности резолюции 678, МИД СССР выступил по этому случаю со специальным заявлением, где охарактеризовал ее как последнее предупреждение Ираку и одновременно как реальный шанс для предотвращения самого худшего варианта развития событий – военного взрыва. «В Советском Союзе убеждены, – говорилось в заявлении, – что слово сейчас за Ираком. Только от иракского руководства зависит быть или не быть миру в Персидском заливе. Оно должно трезво оценить твердый и решительный настрой мирового сообщества в пользу восстановления международной законности и безопасности в этом районе, проявить здравый смысл и благоразумие. В Багдаде должны осознать, что дальнейшие проволочки с выполнением резолюций СБ ООН недопустимы, поскольку несут серьезную угрозу, прежде всего самому Ираку, его народу».12
Завершение эпопеи с заложниками
4 декабря представитель Совета революционного командования Ирака заявил о принятом этим Советом решении разрешить с 5 декабря 1990 года всем советским специалистам, которые того пожелают, выехать из Ирака. 6 декабря сходное решение было принято в отношении всех других иностранных граждан, включая заложников (или «гостей», как их предпочитали называть в Ираке).
Стоит ли говорить, с какой радостью и облегчением было встречено это известие. МИД СССР выступил по такому случаю со специальным заявлением, чтобы во всех уголках страны люди узнали, что советских граждан больше не будут насильно удерживать в Ираке, и перестали волноваться за судьбы своих родных и близких. Что побудило руководителей Ирака сделать крутой разворот в вопросе об иностранцах? Судя по тому, как действовал Багдад в предшествующий период, вряд ли стоит связывать эту перемену с человеколюбием и гуманностью. Скорее, с осознанием изменившейся обстановки. Ответ следует искать в том, что было официально заявлено в зале заседаний Совета Безопасности 29 ноября при принятии резолюции 678. В выступлении министра иностранных дел СССР говорилось: «Особо предупреждаем его (иракское руководство – АБ) о личной ответственности за судьбу иностранцев в Ираке. Покушение на их жизнь будет рассматриваться как преступление против человечества со всеми вытекающими отсюда последствиями» (а последствия, на которые прозрачно намекал министр, были хорошо известны – скамья подсудимых по типу Нюрнбергского и Токийского трибуналов).
