Сразу же после Хельсинки в связи с запросами народных депутатов М.С. Горбачев поручил Э.А. Шеварднадзе доложить Верховному Совету СССР о развитии кризиса в зоне Персидского залива, действиях Советского Союза в этой ситуации и итогах встречи в Хельсинки. Выступление министра, состоявшееся 11 сентября, было обстоятельным, четким и информативным. Таким оно и было задумано, учитывая, что это было первое изложение в парламенте руководителем МИДа кризисной ситуации с момента ее возникновения. Поскольку оно было опубликовано, коснусь лишь пары моментов. О встрече в Хельсинки министр сказал, что на ней были расхождения во взглядах и оценках, были и кое в чем остаются, но в главном – и это принципиально важно – Советский Союз и США пришли к единому выводу: с агрессией Ирака мириться нельзя, СССР и США будут занимать общую позицию против этой агрессии, Ирак должнен безоговорочно уйти из Кувейта, дать возможность восстановить там законное правительство и освободить всех заложников. Министр также особо выделил достижение согласия СССР и США в отношении предпочтительности мирного урегулирования кризиса.
Говоря о взаимоотношениях с Ираком, Э.А. Шеварднадзе не затушевывал возникшие трудности с эвакуацией советских специалистов: им задерживается выдача иракских выездных виз, были проблемы с обеспечением продовольствием. Мы должным образом реагировали на это, сказал министр, добивались решения данных вопросов. Нами получены заверения в том, что иракская сторона не будет чинить препятствий отъезду желающих советских граждан, и мы будем настаивать на том, чтобы реальные действия иракских властей соответствовали их обещаниям (используя парламентскую трибуну для постановки вопроса об эвакуации советских граждан из Ирака, мы хотели тем самым дать Багдаду сигнал о серьезности, с которой Москва относится к этой проблеме, к судьбам наших людей в Ираке).
Речь министра, его ответы на вопросы депутатов были в целом хорошо восприняты парламентариями. Верховный Совет СССР специальным постановлением выразил поддержку позиции советского государственного руководства перед лицом агрессии Ирака против Кувейта и одобрил хельсинкское совместное заявление СССР и США. Он также одобрил меры по эвакуации граждан СССР из зоны конфликта.
В свою очередь М.С. Горбачев на заседании Политбюро ЦК КПСС проинформировал коллег по партийному руководству о ситуации вокруг кувейтского кризиса и итогах советско-американского саммита. Я присутствовал на этом заседании. Мне показалось, что Михаил Сергеевич, делясь своими впечатлениями от разговора с Бушем, довольно своеобразно его интерпретировал, сказав, что Буш «был растерян» и «приехал ни с чем», но что «к концу переговоров ситуация трансформировалась» (цитирую по своей записи). Как раз Буш, как видно из того, что он излагал Горбачеву, имел четкое видение перспективы, вплоть до ограничений, которые будут потом наложены на Ирак для гарантии от повторения агрессии. Другое дело, что сценарий Буша, как предполагавший применение силы в случае, если Багдад не уйдет из Кувейта, не мог вызывать к себе сочувствия президента СССР, что было вполне естественно. И было очень важно, на мой взгляд, что в Хельсинки на американского президента был оказан сильный нажим в пользу терпения и сдержанности, что, безусловно, сыграло свою роль в оттягивании военной развязки. К большому сожалению, Багдад не использовал этот резерв времени для принятия правильного решения. Я уже не говорю о значении проделанной в Хельсинки работы со стороны советской делегации в пользу перехода к урегулированию арабо-израильского конфликта после преодоления кувейтского кризиса.
И Советский Союз, и Соединенные Штаты имели основания считать саммит в Хельсинки успехом. Москва – прежде всего потому, что в совместном заявлении со всей определенностью было заявлено: «Мы предпочитаем мирное урегулирование кризиса и будем занимать единую позицию против агрессии Ирака». Вашингтон – потому, что там же было еще добавлено, что если предпринимаемые шаги не приведут к прекращению агрессии, «мы готовы рассмотреть возможность дополнительных шагов в соответствии с Уставом ООН». Какие это могли быть шаги, заявление не поясняло, но у американской стороны было на этот счет вполне четкое представление. «Даже если Горбачев, – писал годы спустя Буш, – был еще не готов рассматривать военную акцию, он оставил дверь открытой. Мы получили сильное совместное заявление, какое я хотел и которое декларировало, что статус-кво, признающее иракскую агрессию, неприемлемо».8
