Результаты хельсинского саммита были предметом многих разговоров, которые в последующие дни велись в Москве и из Москвы с государственными деятелями различных государств. В Москву в это время съехались госсекретарь США, министры иностранных дел Великобритании, Франции, ФРГ и ГДР. Хотя главной темой обсуждения между ними был германский вопрос, ситуация в Персидском заливе также заняла по необходимости видное место. В эти же дни состоялись отдельные встречи М.С. Горбачева с Дж. Бейкером, министром иностранных дел Великобритании Дугласом Хэрдом, министром иностранных дел Италии Де Микелисом, телефонный разговор с президентом Франции Миттераном. И среди тем, поднимавшихся с советской стороны, непременно фигурировала идея запуска процесса ближневосточного урегулирования, как только удастся разрешить кувейтский кризис. Важно было по горячим следам заручиться поддержкой этой идеи со стороны наиболее влиятельных европейских государств, что в общем и было сделано.
Лечу в Тегеран
В дипломатии, как и других сферах политики, нельзя жить только сегодняшним днем, не стараться заглянуть в будущее. Вот и в иракских делах в связи с кувейтским кризисом нам требовалось смотреть вперед. Определить же перспективы было нельзя, не зная, как будет вести себя крупнейший сосед Ирака – Иран, как в Тегеране сформулируют для себя задачи на иракском направлении в свете так неожиданно возникшего кувейтского кризиса. И 17 сентября я вылетел в Тегеран.
Собственно говоря, миссия у меня была более сложная. Требовалось еще обстоятельно обсудить с иранцами афганскую проблему (что я и сделал, но в данной книге этого не касаюсь), а также сгладить шероховатости, которые у нас возникли в двусторонних отношениях с Ираном. В целом эти отношения были на подъеме, чему способствовал состоявшийся год назад успешный визит в Москву президента Ирана Хашеми – Рафсанджани, но с планировавшимся визитом министра иностранных дел Али Акбара Велаяти вышла осечка. В Тегеране очень ревниво относились к протокольной стороне. Ссылаясь на то, что президент СССР нередко принимает посещающих Москву министров иностранных дел, иранцы сделали встречу с президентом непременным условием визита своего министра, а встреча из-за занятости М.С.Горбачева все не получалась, и визит несколько раз уже откладывался. Компромиссное предложение Э.А.Шеварднадзе провести назревшие переговоры с А.А.Велаяти на пол-пути в Астрахани было иранцами отклонено. И вот теперь мне надо было договориться о встрече министров в Нью-Йорке в ходе сессии Генеральной ассамблеи ООН. В беседе с Велаяти я этот вопрос утряс. Думаю, что и сам мой приезд в Тегеран был расценен как жест внимания.
А.А.Велаяти, по основной профессии детский врач, войдя в политику и возглавив МИД, очень быстро зарекомендовал себя тонким аналитиком, а также умелым и упорным защитником иранских интересов. Мне доводилось бывать в его обществе в Нью-Йорке, что, должно быть, помогло сломать ледок начала нашей беседы в Тегеране, когда речь шла о его отложенном визите в Москву, и перейти к живому заинтересованному обсуждению иракского и афганского вопросов. До этого у меня состоялось их подробное рассмотрение с заместителями Велаяти – Махмудом Ваэзи (по Кувейту и Ираку) и с Боруджерди (по Афганистану).
Выше я уже говорил о тяжелейшей ирако-иранской войне 1980 – 1988 годов. Она завершилась прекращением огня, вслед за которым наступил период, который лучше всего характеризовался словами «ни мира, ни войны». Обе стороны продолжали держать друг против друга крупные вооруженные силы. И так было в течение двух лет, но вот в 1990 году Багдад, готовясь разделаться с Кувейтом и желая обезопасить себя с иранского угла, вступил с Тегераном в переговоры о мире. Саддам Хусейн заявил о готовности вывести иракские войска с тех участков иранской территории, где они еще находились, освободить иранских военнопленных и вернуться к ирано-иракскому соглашению 1975 года относительно границы между двумя странами. Для иракского руководства это был, бесспорно, трудный шаг: ведь фактически признавалось, что кровавая восьмилетняя война с Ираном, стоившая Ираку полмиллиона человеческих жертв, велась зря; все возвращалось в прежнее состояние, то есть к Алжирскому соглашению 1975 года, установившему границу по тальвегу Шатт – аль – Араба.
