Общеполитическая дискуссия на самой 45-ой сессии Генассамблеи в значительной степени тоже сфокусировалась на кувейтском кризисе как наиболее остром и опасном. Степень резкости критики в адрес Багдада, конечно, несколько варьировалась от выступления к выступлению, но сама оценка совершенной Ираком агрессии была почти единодушной. Речь Э.А.Шеварднадзе была выдержана в достаточно жестких тонах. Она и должна была быть такой, чтобы ни у кого, особенно в Багдаде, не возникало сомнений в принципиальности и твердости позиции СССР по отношению к агрессии, совершенной государством, с котором у Советского Союза были до этого особые отношения. «С этой трибуны мы еще раз хотели бы обратиться к руководству Ирака, – говорил Шеварднадзе. Обратиться по праву старых друзей. Обратиться по праву страны, которая нашла в себе мужество осудить свои неправильные действия против некоторых государств в прошлом. Мы призываем его одуматься и подчиниться требованиям не только права, но и здравого смысла, проявить ответственность и гуманность прежде всего в отношении иракского народа. Мы уверены, что он жаждет мира, спокойствия, добрых отношений со своими соседями».12
Увещевая Багдад, протягивая ему, образно говоря, оливковую ветвь, министр иностранных дел СССР вместе с тем счел необходимым напомнить, что ООН наделена правом подавления актов агрессии и что Совет Безопасности имеет мандат идти так далеко, как того потребуют интересы всеобщего мира, и что на этот счет есть достаточно прочное единство в самом Совете Безопасности, есть воля и высокая степень согласия в мировом сообществе. «Разумеется, до этого – подчеркиваю до этого, – говорил Шеварднадзе, – должны быть использованы все политические, мирные, невоенные формы воздействия на агрессора».13 Предупреждение, я бы сказал более чем ясное: не захотите уйти из Кувейта по-доброму, Совет Безопасности будет вынужден в конце концов принудить к этому силой. Позиция – совершенно логичная, честная и открытая, в правовом и моральном смысле – безупречная.
Между тем Багдад своими действиями только усугублял обстановку. Ее нагнетание происходило из-за заложников, из-за осады ряда посольств в Кувейте, которым к тому же отключили воду и электричество, из-за репрессий в отношении кувейтян, из-за продолжающегося разграбления страны и так далее. В сентябре перечень такого рода деяний стал еще длиннее. 14 сентября Ирак объявил все кувейтские авуары за рубежом, а также все средства правящей в Кувейте семьи Сабахов своей собственностью; 19 сентября принял решение конфисковать всю собственность и финансовые активы, принадлежащие правительствам стран, которые заморозили кувейтские авуары в своих банках; 24 сентября Саддам Хусейн заявил, что его войска нанесут удар по нефтяным комплексам стран региона и по Израилю, если Ирак начнет «задыхаться» от последствий эмбарго; в зачитанном по иракскому радио 1 октября обращении Саддама Хусейна вновь было сказано, что ни о каком возврате к положению, существовавшему до 2 августа, не может быть и речи; параллельно быстрыми темпами шло наращивание в Кувейте и в южных районах Ирака войск и вооружений, а тон иракских СМИ становился все более непримиримым и все более воинственным.
Этот политический фон, естественно, не мог не отражаться на атмосфере прений на сессии Генеральной ассамблеи, прошедших в целом в духе неприятия политики Багдада и ее заслуженно резкого осуждения.
Московские сюрпризы для Э.А. Шеварднадзе. Миссия Е.М. Примакова
В Москву Эдуард Амвросиевич вернулся усталым, но в целом довольным тем, как прошла работа в Нью-Йорке. В течение четырех предыдущих лет мне приходилось видеть министра «в деле» во время сессий Генассамблеи ООН, бывать вместе с ним на многих его беседах и потому знал, сколько нервной энергии уходит на каждую встречу, на непрерывное переключение с одного вопроса на другой, какая ответственность кроется за каждой высказанной оценкой, предложением или согласием с предложением партнера. На этот же раз у Шеварднадзе за короткое время состоялось в Нью-Йорке много больше бесед и контактов, чем в ходе предыдущих сессий. Этого требовала обстановка и, прежде всего, кувейтский кризис.
