Машка предложила возвращаться домой на общественном транспорте. Мне не терпелось скорее прослушать запись разговора, но я решила уступить подруге, которая сегодня так меня выручила. Вечер был тихим и пасмурным, с неба сеялась мелкая изморось, в другое время вызвавшая бы у меня тоску, но сегодня я была исполнена оптимизма. Машка поинтересовалась, что это за типы, за которыми мы следили. Особенно ее заинтересовал Григорьев, которого ей удалось рассмотреть, когда они уходили.
– Такой красавчик! Супер! – восторженно восклицала она. – Кто он?
– Без комментариев, – привычно ответила я. – Ты же знаешь, что у меня секретная работа. – Это была уже не первая подобная беседа о моей сыщицкой деятельности. – Лучше расскажи, как обстоят дела с Денисом.
– Пока сама не знаю, – печально ответила она, – придется ждать среды. Посмотрю, с какой рожей он домой заявится. Знаешь, как противно подозревать своего мужа?
– Не знаю, но догадываюсь.
Машка перевела разговор на мою личную жизнь, которой, по сути, уже давно не было. Опять стала расхваливать Макса, утверждая, что у него по отношению ко мне самые серьезные намерения. Я ей не рассказывала ни о куколке, с которой Макс целовался на моих глазах, ни о бойкой медсестричке, так что у нее не было полной картины. Почему-то мне не хотелось окончательно дискредитировать Макса в ее глазах. Но у меня относительно него иллюзий не осталось.
– Но как ты можешь так долго быть одна?! – весьма активно удивлялась Машка. – Это же противоестественно!
– Обхожусь как-то, – пробормотала я, – хотя и с трудом. В последнее время то и дело из стороны в сторону кидает, тем более что нет недостатка в предложениях. Как бы не сорваться в самый неподходящий момент и с самым неподходящим типом.
– Вот-вот, – ухватилась за это высказывание Машка. – Именно так и случится, если ты будешь сопротивляться своим чувствам к Максу. – Я пробурчала, что никаких чувств нет, но Машка мне не поверила.
К нашему офису мы подошли в начале двенадцатого. Прежде чем переодеться, я включила диктофон, чтобы проверить качество записи. Оно оказалось вполне удовлетворительным. Первые же слова меня насторожили. Кропотов возмущенно произнес: «Ладно – Андрей, у него в голове ветер свищет, хотя уже тоже не мальчик, но ты, Иван, как мог ты поступить подобным образом? Это же не просто неосторожность, а идиотизм!» Машка во все глаза смотрела на меня, и я выключила диктофон, решив, что она и так слишком много услышала. Мне же было необходимо дослушать запись до конца и решить, что делать дальше. Однако это займет почти два часа. Именно столько велась запись.
Я поблагодарила Машку за сегодняшний вечер и, дав ей запасные ключи от своей квартиры, отправила домой. После ее ухода я прослушала еще несколько отрывков разговора, после чего позвонила Арсению:
– У меня есть новости, которые ты должен узнать немедленно, – с места в карьер начала я. – Сможешь сейчас приехать в наш офис?
Он пообещал, что через полчаса будет здесь. Я хотела продолжить прослушивание, но вспомнила о своем маскарадном костюме и отправилась умываться, а потом переодеваться. Едва я закончила приводить себя в порядок, как появился Арсений.
– Что стряслось? – прямо с порога спросил он.
– Пока сама всего не знаю, сейчас вместе прослушаем запись.
Пока он раздевался, я рассказала о звонке Кропотова в офис Григорьева и о том, как в компании с Машкой отправилась в ресторан, где и сделала запись разговора.
– Макс в курсе? – поинтересовался Арсений.
– Нет. Он ничего не знает. Сейчас поздно ему звонить. У него и так со здоровьем проблемы, так что не хочу лишать его сна. Послезавтра он в санаторий уезжает. Завтра его навещу и тогда расскажу, – выпалила я. – Тебе же позвонила сразу, так как медлить нельзя. Думаю, завтра тебя начнут обрабатывать, если еще не начали.
– Мы с отцом договорились завтра вместе пообедать, – хмуро сказал Арсений, – он довольно настойчиво это предложил.
Мы переместились на кухню, так как мне захотелось покурить. Устроившись на подоконнике, я закурила и включила диктофон. Арсений не сводил взгляда со стоявшей на столе небольшой коробочки, когда раздался голос Кропотова.
