— Но их так много… — растерянно прошептал он.
Бальдур хрипло захохотал.
— Людей много, Лиф, а Царство Мертвых только одно. Радуйся, что здесь повсюду кости. Без них мы бы никогда не вышли отсюда.
Лиф не осмелился спросить, что означают его слова. Тем не менее он скоро понял их смысл. Бальдур встал, пошел вдоль берега и начал среди костей отбирать наиболее крупные и складывать их в кучу. К его жутким поискам вскоре присоединился Ойгель. Наконец Лиф решил им помочь, хотя у него тряслись колени и он чуть не падал от страха. Через час они собрали довольно большую кучу человеческих останков, и Бальдур жестом показал им, что костей достаточно.
— Что… что вы собираетесь делать? — трясущимися губами пролепетал Лиф.
— Мы должны построить плот, — ответил Бальдур.
— Плот? — воскликнул Лиф. — Из костей?
— А из чего же еще? — буркнул Бальдур. — Ты же видишь, что, кроме скал, здесь ничего нет. — Он показал рукой на гору костей. — Мы должны переплыть реку, а для этого необходим плот. Мне нужна твоя помощь.
— Моя помощь?
— Да. Мне нужен молот. Мне бы не хотелось тебя просить, но дело в том, что Мьёльнир меня не послушается. Распоряжаться молотом можешь только ты.
Лиф вздрогнул. Одна мысль отправиться на плоту из человеческих костей по реке, которая кишмя кишит змеями, приводила его в ужас. Но он не возразил азу и принес ему молот.
Вместе с Ойгелем они приступили к делу. Участие в нем Лифа ограничивалось вспомогательной, но довольно трудоемкой работой: забивать мелкие обломки костей в крупные, наподобие гвоздей. Так они трудились часа два, после чего Бальдур разрешил им немного отдохнуть. Затем они вернулись к работе. Прошел час, второй, третий… Лиф так устал, что едва не ронял из рук молот, но Бальдур его безжалостно торопил и не позволял ни на минуту отвлечься. В конце концов Ойгель не выдержал и резким тоном заметил, что люди не так сильны и неутомимы, как азы. Еще через час на берегу уже лежал готовый квадратный плот из костей размером пять на пять шагов.
Когда Бальдур столкнул плот в воду и приказал Лифу ступить на него, мальчик, едва держась на ногах, заполз на середину плота и уснул раньше, чем аз и Ойгель последовали за ним.
Их плот мчался по бурным водам Слидура ночь, день и еще полночи, прежде чем Лиф проснулся снова; во всяком случае, так утверждал Ойгель. После глубокого, тяжелого сна без сновидений, в который обычно погружаются люди, измученные до предела, Лиф лучше себя не почувствовал.
Бальдур стал еще молчаливее и, когда Лиф, проснувшись, сел и стал протирать глаза, даже не обернулся. Ойгель тоже не обращал внимания на мальчика — он с беспокойством оглядывал берега Слидура, стремительно проносившиеся мимо него размытыми черными и серыми пятнами. Лиф спрашивал себя, какой длины мог быть Слидур; пока он спал, их плот, судя по его скорости, должен был пройти много миль. Однако свет вокруг них не стал ярче — все те же серые сумерки, исходящие как будто ниоткуда. Отсутствие перемен к лучшему глубоко опечалило Лифа, и он с грустью подумал о том, увидят ли они хоть когда-нибудь солнце.
Время от времени мимо них проносились пещеры, похожие на огромные воронки, полные сгустившейся тьмы: это были ответвления в другие области царства Гелы. Иногда, когда плот проходил через один из этих туннелей, хор стенающих голосов становился настолько громким, что заглушал даже рев воды.
Проходил час за часом, позади оставалось все больше пройденных миль. Когда второй день плавания уже клонился к концу, скорость течения реки стала уменьшаться, но так медленно, что Лиф поначалу этого не заметил. Потом стало светлее, и путники впервые за долгое время увидели дневной свет.
От радости Лиф так стремительно вскочил, что плот закачался.
— Свет! — закричал он. — Ойгель, там впереди — свет! Наконец-то нам удалось добраться до выхода!
— Пока нет, — угрюмо произнес Бальдур, и радость Лифа пропала так же быстро, как и появилась. Его опять охватил страх.
Светлое пятно впереди медленно росло, и путники уже видели выход из огромной подземной штольни, сквозь который тек Слидур. Течение реки замедлилось. Плот, который поначалу несся в бешеном темпе, уменьшил скорость, стал скользить медленно и плавно и наконец мягко ткнулся в песчаный берег и остановился. Лиф вскочил и хотел сойти на берег, но Бальдур быстрым и предостерегающим движением руки удержал его. Закрыв глаза, аз сначала с минуту прислушивался, потом пробежал вперед на несколько шагов и только после этого разрешил мальчику и Ойгелю следовать за ним. Вскоре он приказал всем остановиться, нагнулся, шмыгнул в сторону и исчез среди теней скал. Через несколько минут он вернулся.
— Нам повезло, — прошептал аз. — Он и не подозревает, что кто-то может прийти отсюда.
Ойгель кивнул. Он тоже выглядел встревоженным. Не успел Лиф задать Бальдуру вопрос, как аз повернулся и опять исчез среди скал перед входом в пещеру.
— О чем говорил Бальдур? — растерянно спросил Лиф. — Кто это?
— Гарм, — ответил Ойгель. — Он имел в виду Гарма, Лиф, стража преисподней. Ты о нем никогда не слыхал?
Лиф покачал головой.
