Я по-прежнему с удовольствием общался с москвичами под пристальным взглядом моих телохранителей, и почти все люди, с которыми я встречался, были вежливыми и уважительными, если не сказать - поклонниками Соединенных Штатов. Эти встречи в Москве, в сочетании с моими поездками и прогулками по городу, а также официальными встречами и мероприятиями, также дали мне ограниченную возможность оценить влияние путинской войны. Она была ограниченной, потому что Москва не является и никогда не была представителем России - многие россияне воспринимают Москву так же, как многие американцы (и особенно мы, жители Бостона) воспринимаем Нью-Йорк. В любом случае, какой город или регион может быть полностью представительным для такой огромной страны, как Россия? Но после заточения в посольском комплексе я был рад возможности пощупать пульс русского народа.
Ранней весной 2022 года у меня сложилось впечатление, что для многих москвичей война была вне поля зрения и вне поля зрения. Иногда было трудно определить, проводится ли какая-либо военная операция, специальная или нет, в нескольких сотнях миль к юго-западу от Москвы. Одним из признаков изменившихся времен было то, что роскошные магазины и автосалоны западных марок с началом войны сразу же закрывались, оставляя свет включенным и незаметные записки на запертых дверях, информирующие покупателей о том, что они временно закрыты. Кроме того, москвичи испытывали чувство тревоги из-за экономических санкций и экспортного контроля, введенных против России Соединенными Штатами, их союзниками и партнерами.
Финансовые санкции оказали немедленное воздействие на Россию, вызвав падение курса рубля до рекордно низкого уровня - почти 130₽ за доллар в марте. Центральный банк России (ЦБ РФ), возглавляемый его высокопоставленным руководителем Эльвирой Набиуллиной, отреагировал на это введением жестких мер контроля для предотвращения оттока капитала, повышением ключевой процентной ставки до 20 %, снижением банковского регулирования в попытке облегчить кредитование и закрытием Московской биржи. Эти меры остановили падение рубля, который в течение нескольких месяцев постепенно восстановил свою стоимость и стал стоить менее 60₽ за доллар, что является семилетним максимумом.
ЦБ РФ сам стал объектом западных санкций, включая замораживание активов на сумму 630 миллиардов долларов, хранящихся в его валютных резервах. Однако огромные природные богатства России означают, что доходы от экспорта, главным образом от продажи нефти и газа, остаются высокими. Тем временем инфляция в апреле выросла почти до 18 процентов. Наблюдался точечный дефицит товаров и проблемы с цепочками поставок, вызванные отсутствием импорта с Запада. ЦБ РФ снизил ключевую ставку до 14 процентов 29 апреля, пока производители пытались решить проблемы с поставками. В то время Набиуллина охарактеризовала российскую экономику как находящуюся в "зоне колоссальной неопределенности".
Целью западных экономических санкций было не причинить вред российскому народу и уж тем более не нанести ущерб мировой экономике, а направить их против лиц и учреждений, ответственных за агрессивную войну Путина против Украины, и подорвать способность Кремля продолжать вести эту войну. Экспортный контроль над западными технологиями был важной частью этих усилий и долгосрочной угрозой не только для российской экономики, но и конкретно для оборонно-промышленной базы страны. Русские пытались найти альтернативные источники оборудования и технологий, в том числе из КНР и Ирана, в то время как эффективность западных санкций и экспортного контроля постоянно обсуждалась.
Кремль прилагал все усилия, чтобы оградить российский народ от последствий изоляции страны от Запада. Возник дефицит некоторых основных продуктов, инфляция съедала покупательную способность среднего россиянина, но в конце концов экономическая ситуация стабилизировалась в 2022 году благодаря масштабному вмешательству правительства и поддержке огромных доходов от продажи нефти и газа. Российские люди также могли вспомнить долгую историю стоического отношения к экономическим неурядицам и лишениям. Они продолжали жить своей повседневной жизнью, не задаваясь вопросом о жестокой войне против Украины, развязанной якобы от их имени, что было именно так, как хотел Кремль.
Чтобы сформировать общественное мнение, Путин и высшие российские руководители отказались называть свое вторжение в Украину войной или терпеть тех, кто это делает. Не чувствуя иронии и используя эвфемизмы, которые заставили бы покраснеть даже Джорджа Оруэлла, они настаивали на том, чтобы все называли войну "специальной военной операцией". Российское правительство пошло настолько далеко, что объявило преступлением использование таких терминов, как война, нападение, вторжение, атака или любых других синонимов для описания того, что российские вооруженные силы делают в Украине. Это был последний шаг в усиленном подавлении гражданских свобод, начатом российским правительством за несколько лет до этого.
