Та же причина и отсутствия сравнения с США. Уникальная страна (тогда), где рабочий и «крестьянин» были массовым покупателем. Рабочий США получал зарплату, которая была, как минимум, в
Ленин на всякий случай, предвидя критику со стороны ортодоксов от марксизма, сочинил своё (монголо-российское) определение предреволюционной ситуации, типа: «Низы не хотят и не могут жить по-старому, а верхи, в свою очередь, уже также не могут по-старому управлять этими низами». Тут, как видите, уже крамола; получается, что доминирующим фактором становится не статистически объективная классовая и социальная ситуация, а мироощущение народа. Но народ-то состоит всё же из личностей, из конкретных людей, а значит, ленинский тезис уже как бы и не субъективным идеализмом попахивает. То есть мир всё же таков, каким я его ощущаю?! Тут батька Юм выплывает из склепа.
А Ленин ещё более усиливает субъективный фактор, необходимый (и достаточный) для революционного преобразования: «Если идея овладевает массами, она побеждает».
Как вы понимаете, на первое место сразу же встаёт массовый агитатор, пропагандист! И этой миссией должен быть облечён каждый писатель, публицист, поэт. Отсюда постоянное внимание Ленина к любому проявлению революционно-демократичекого убеждения в прозе и публицистике.
Но ведь тут, как на зло, что ни писатель, что ни критик, что ни публицист — то дворянин! Маркс встаёт незыблемой глыбой и тычет в рыло дворянским титулом хоть Радищева, хоть Герцена, хоть Некрасова, хоть Писарева или Салтыкова-Щедрина… да кого хошь! Дескать, нетути в вашей феодальной орде какого-нибудь Бабефа Гракха (современник Радищева), чтобы призывал к обществу равенства, писал теоретические работы, руководил, ежели надо, Директорией, но сам бы из работяг был! Али хоть из буржуёв кто!
Ленин ведь вынужден был в упор не видеть дворянства наших обличителей и «революционных демократов».
Статья «Памяти графа Гейдена»: «Ещё Некрасов и Салтыков учили русское общество различать под приглаженной и напомаженной внешностю, под образованностью крепостника-помещика его хищные интересы, учили ненавидеть лицемерие и бездушность подобных типов».
И тут-то Бог послал Ленину
Ленин, классическое: «Мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции. Сначала дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена, Герцен развернул революционную агитацию. Её подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями “Народной Воли”. “Молодые штурманы будущей бури” — звал их Герцен. Но это не была ещё сама буря. Буря — это движение самих масс». А вместо масс были салонные герои.
Анекдот в том, что даже Исполнительный комитет той самой «Народной воли», а по сути это и была сама «Народная воля», состоял из дворян!
Но, с другой стороны, тот же Ленин (ПСС. Т. 25. С. 93) назвал их, разночинцев, «образованными представителями либеральной и демократической буржуазии». Разночинским буржуазно-демокра-тическим этапом Ленин назвал вообще весь период русского освободительного движения 1861–1895 гг. Если подробней, то см.: Лейкина-Свирская В.Р. Формирование разночинной интеллигенции в России в 40-х годах XIX века. — История СССР. М., 1958.
Но везде будет тщательно забыто то, что в России не было ни сословия «демократов», ни сословия «буржуев».
