Уродливые попытки разных реформ ещё наглядней выставляют всю несостоятельность самодержавия. Мнимое разрешение крестьянского вопроса, лишение народа его собственности, земли, и избиение крестьян; судебная реформа, сохраняющая прежний административный произвол под именем «предупредительных мер» и, естественно, не могущая ввести правильного суда при существовании деспотизма; лицемерные заботы о «благе народа» и новые обременительные налоги и поборы, разоряющие преимущественно беднейшие классы общества; пошлое либеральничанье и закрытие воскресных школ — единственного источника народного образования, закрытие университетов с безчеловечным преследованием лучшей учащейся молодёжи. Нелепые разглагольствования об уничтожении цензуры и свободы печати — вещь, немыслимая при самодержавии, и окончательная передача литературы в полное распоряжение 3-го отделения и Валуева (Валуев — тогда министр внутренних дел. —
…Но терпению людей есть конец. Даже рабы, доведённые до безнадёжного отчаянья, восстают за свои похищенные права, и восстание тем грознее, чем ужаснее были оскорбления и истязания. Измученные и лишённые всех человеческих прав все классы русского общества почувствовали наконец потребность новой свободной жизни. Самодержавие по самому принципу не способно удовлетворить этой потребности и никогда добровольно не сможет отказаться от вооружённого господства над жизнью людей и их свободою — и потому должно быть разрушено; цепи деспотизма, глубоко врезавшиеся в народный организм, должны быть разорваны. Стремление разорвать эти цепи обнаружилось в разных концах обширной нашей родины и запечатлелось кровью поборников русской свободы…
Россия вступает в революционный период своего существования. Проследите жизнь всех наших сословий и вы увидите, что общество разделяется в настоящее время на две части, интересы которых диаметрально противоположны и которые, следовательно, стоят враждебно одна к другой.
Снизу слышится глухой и затаённый ропот народа, угнетаемого и оскорбляемого всеми, у кого в руках есть хоть доля власти, народа, который грабят чиновники и помещики, продавшие ему его же собственность — Землю. Грабит царь, увеличивший более чем вдвое прямые и косвенные подати и употребляющий полученные от всенародного грабежа деньги не в пользу государства, а на увеличение распутства двора, на огромное приданое фрейлинам-любовни-цам, на награду холопам, прислуживающим ему, да на войско, которым он ограждается от народа…
Мы не можем не признать, что главнейшей причиной бедствия нашего общества служит дурной экономический строй его, допускающий и узаконивающий господство сильного над слабым, богатого над бедным, тунеядца-капиталиста над выбивающимся из сил рабочим. Одни работают с раннего утра до поздней ночи и получают за это скудную плату, неспособную подкрепить их и восстановить потраченные силы: вместо одежды у них грязные, жалкие лохмотья, вместо жилища — какая-нибудь отвратительная конура, сырой смрадный подвал, да и это только в том счастливом случае, если у них есть работа. А то ещё ужасная жизнь в заводских казармах, где десятки, а то и сотни, работников живут как каторжники в едином смрадном и полутёмном узилище.
А что же делают те, от кого зависит их работа, а следовательно, само их существование? Они отбирают у первых весь продукт труда их, оставляя им самое необходимое для поддержания их голодного существования. Чтоб не утомиться и этим трудом отбирания, они нанимают управляющих, приказчиков и т. д. Они пользуются комфортом и почётом. Более развитые из них на эти ограбленные у крестьян и ремесленников деньги поощряют изящные искусства и литературу…
Если вдуматься в окружающее, невольно покажется, что мы живём в царстве сумасшедших — так странны и неестественны взаимные отношения людей, так странно и непонятно их спокойное отношение к той массе мерзости, подлости и несправедливости, которые поражают наш общественный строй…
Поэтому пока будет существовать настоящий политический строй общества, экономическая реформа общества невозможна, и единственный выход — это политическая революция, истребление гнезда существующей власти, государственная реформа.
Итак, социальная революция — конечная цель наша и политическая — единственное средство для достижения этой цели…
Целью революции может быть только:
