— Давай пока не будем отвлекаться. Как насчет тебя, Корреш? Вы с сестрой довольно часто помогали нам выпутываться, но что-то не припомню, чтоб
— Я всегда считал это нашим способом вносить квартплату, — небрежно отмахнулся тролль. — Если бы наши проблемы стали мешать вашей работе, то я счел бы, что мы чересчур загостились.
Это оказалось для меня полнейшим сюрпризом. Я вдруг понял, что был обычно так занят собственной жизнью и своими проблемами, что не удосужился поподробней расспросить Корреша и Тананду об их делах.
— Задержись-ка тут на минутку, — попросил я. — У вас есть проблемы, о которых я не знаю?
— Ну, жизнь у нас — не сплошь забавы и развлечения, — коротко поморщился тролль. — Речь, однако, идет о
Я дал себе обещание вернуться позже к проблемам Тананды и Корреша, а затем вместе с другими задумчиво уставился в потолок.
Время ползло, но никто ничего не высказывал.
— Ну, вот и вся польза от мозгового штурма, — изрек Ааз, снова потянувшись за вином. — Признаться, мне лично нечего сказать.
— Наверно, делу поможет, если мы начнем с определения проблемы, — предложил упорный Корреш. — Так вот, как я понимаю, у нас две проблемы: Клади и Банни. Нам будет затруднительно придумать, что делать с Банни, пока мы не выясним, что на уме у Дона Брюса, и одновременно с этим мы должны найти способ удержать Клади от разрушительных действий, не дать ей перевернуть всю нашу жизнь, пока за ней не явится отец.
—
— Признаться, я все еще не пойму, как тебе вообще удалось так здорово сыграть, чтобы получить Клади, — скосил на меня один большущий глаз тролль, не обращая внимания на Ааза.
— Дурацкое везение… в прямом смысле слова
— А я вот слышал иное, — ухмыльнулся Корреш. — Каким бы ни был твой метод, он оказался достаточно успешным, чтобы о тебе заговорил весь Базар.
— Что?! — снова выпрямился на стуле Ааз.
— Ты бы и сам услышал, если бы не проводил все время, запершись у себя, — подмигнул тролль. — Когда я отправился сегодня следом за сестричкой, то, кажется, только и слышал разговоры о новом чемпионе Девы по игре в драконий покер. Все говорили об игре или о слышанном ими про игру. Судя по некоторым описаниям партий, я подозреваю, что они слегка приукрашивают факты, но многие принимают все за истину.
Тут я вспомнил, что после финальной партии другие игроки отзывались о моей игре с большим энтузиазмом. В то время меня тревожило, как бы до Ааза не дошла тайна моего вечернего развлечения (что, как вы помните, произошло прежде, чем я добрался до дома). С тех пор мои мысли и время занимали неприятности с Клади и Банни, и поэтому я не подумал о потенциально опасных слухах об игре, однако теперь…
Ааз встал со стула и принялся расхаживать взад-вперед.
— Корреш, если сказанное тобой правда… Ты улавливаешь, в чем дело, партнер?
— Даже слишком хорошо, — пробурчал я.
Это заставило моего партнера на миг остановиться и закатить глаза.
— Следи за собой, — предупредил он. — Ты теперь начинаешь говорить словно Корреш.
— А ты хотел бы, чтобы я говорил, как Гвидо, да?
— Не пойму, — перебил тролль. — Я что-то упустил?
— У нас не две проблемы, — провозгласил Ааз. — У нас их
— Слухи? Как они могут стать проблемой?
— Подумай хорошенько, Корреш, — сказал я. — Чего мне сейчас только не хватает для полного счастья, так это оравы лихих игроков в драконий покер, стремящихся поймать меня и посмотреть, так ли я хорош, как все говорят.
— Это только часть дела, партнер, — добавил Ааз. — Главное, это повредит нашему бизнесу и нашему имиджу в глазах общественности.
Я закрыл глаза и вздохнул.
— Разжуй мне, Ааз. Я все еще учусь, помнишь?
— Ну, мы уже знаем, что твоя репутация по части магии быстро растет… чересчур быстро. Конкуренты ненавидят тебя из-за того, что ты перехватываешь все лучшие заказы. Это еще не страшно! Профессиональная ревность — цена успеха в любой области. Однако наступает время, когда ты можешь враз сделаться очень крупной фигурой. Тогда тебе придется беспокоиться не только о соперниках. Все захотят спустить тебя на ступеньку-другую, хотя бы только для того, чтобы убедить себя в том, что твой успех случаен… и потому им незачем расстраиваться.
Он остановился и уперся в меня твердым взглядом.