Мне захотелось шарахнуть кулоном-переводчиком по стойке бара, чтобы заставить его работать как следует.
— Ничего убойного не надо, — ответив улыбкой на улыбку, сказала Гленда и, чтобы переплюнуть парня в вежливости, подмигнула.
Бармен улыбнулся от уха до уха, почему-то при этом покраснев, и скрылся в дверях в стене за стойкой. Похоже, что Гленда способна очаровать кого угодно в каком угодно измерении. Я не был до конца уверен в том, что мне это нравится. Она взяла стакан и, показав мне знаком следовать за ней, направилась к угловому столику, удаленному от столов, за которыми расположились другие клиенты. Я сел спиной к стене, чтобы следить за происходящим. Как только мы уселись, я спросил:
— Неужели ты его понимала?
— В основном плыла по течению, — ответила она, пожав плечами.
— Значит, продолжая «плыть по течению», как ты выражаешься, мы будем есть какие-то корневища?
Я никогда не едал корневищ, и идея попробовать их в первый раз меня совершенно не вдохновляла.
— Я думаю, что слово «корневище» в этом измерении означает «еда».
— Ладно, — проворчал я, — если ты права, меня это утешает.
— А ты как думал?
Я неуверенно отпил из стакана и едва не выплюнул жидкость. Это был вовсе не апельсиновый сок, как я ожидал, а какая-то пульпа из протертой моркови. Причем моркови маринованной.
— Любопытно, — сказала Гленда, отпив желтой бурды.
Затем она повернулась лицом ко мне и состроила смешную гримасу. Похоже, что морковный напиток ей тоже пришелся не по вкусу. Я огляделся по сторонам. Все посетители наслаждались морковным соком. Судя по всему, других напитков «У Одра» не подавали.
В этот момент из помещения за стойкой бара появился наш друг в фартуке. В руках друг нес две тарелки. Лучась радостной улыбкой, он поставил тарелки перед нами.
Овощи. Одни только овощи.
Спаржа, морковь, сельдерей, немного нарезанных помидоров и кусочек огурца были живописно разложены на подстилке из растения, очень смахивающего на обыкновенную траву.
— Замечательно, — сказала Гленда, послав бармену одну из своих самых восхитительных и соблазнительных улыбок. — Надеюсь, я найду способ расплатиться за это великолепное пиршество.
У парня по крайней мере хватило такта залиться краской.
— Думаю, мы сможем столковаться, — ответил он и отбыл на свое место за стойкой.
Поскольку самым удобным инструментом для еды в данном случае были пальцы, я взял с тарелки стебель сельдерея и вгрызся в него. Сельдерей был вялым, несвежим, и от него слегка попахивало конским навозом. Я надеялся, что мне удалось проглотить кусочек, не оскорбив своим видом ни одного из присутствующих.
Гленда рискнула попробовать кусок огурца. По тому, как медленно и с каким отвращением она его жевала, я понял, что огурец тоже никуда не годится.
— Мы в измерении, населенном вегетарианцами, — прошептал я Гленде, а та улыбнулась бармену и жестом дала ему понять, что ничего более вкусного в жизни не едала.
— Что они делают со скотом, которого здесь, как ты утверждаешь, без счета? — спросил я.
— Понятия не имею, — прошептала в ответ Гленда, — но если мне придется есть и пить эти отбросы, то я наверняка заболею.
— Я тоже.
— Делай вид, что ешь с аппетитом, а я тем временем попытаюсь получить ответы на интересующие нас вопросы. — С этими словами она поднялась и направилась к стойке. Не могу сказать, что она ему там говорила, но бармен вдруг посмотрел на меня и разразился смехом, словно я послужил объектом какой-то остроумной шутки. Я сделал вид, что очень увлечен спаржей, но все же ответил ему худосочной улыбкой.
В этот миг в помещение вошли Танда и Ааз. Они вначале увидели Гленду, однако потом, заметив меня, направились к столику и заняли два места, обратившись спиной к остальным клиентам.
— Начали без нас, насколько я вижу, — заметила Танда.
— Не мог удержаться, — сказал я достаточно громко для того, чтобы мой восторг достиг ушей бармена. — Просто объедение! — И тут же прошептал так, чтобы слышали только друзья: — Ну и отрава!
— Что она там делает? — едва слышно поинтересовался Ааз.
Прикрыв рот пучком травы и сделав вид, что приступил к пережевыванию, я прошипел:
— Собирает информацию. Только ради всего святого не вздумайте заказать себе еду. Как вам прыгалось? Успехи есть?
— Никаких, — ответила Танда.
Через несколько мгновений бармен махнул рукой в направлении, противоположном тому, откуда мы пришли в город. Гленда одарила его улыбкой, вернулась к нам и объявила:
— Лошадьми торгуют в конюшне на окраине города. Кроме того, я сказала ему, что мы в уплату за еду и питье уберем кухню.
— Интересно, какие трудовые подвиги нам придется совершить, чтобы расплатиться за лошадей? — пробормотал Ааз, покачивая головой.
Гленда пожала плечами, заняла свое место и сделала вид, что вернулась к еде.
— И кроме того, — вступил я, — мы пока не знаем, куда нам ехать.
— Верно, — согласилась Гленда.
— Это наша основная проблема, — разделил наши сомнения Ааз.
