— Извините, — произнес я, подходя к группке участниц, прибывших с Пента. Они помогали друг дружке застегнуть платья и привести в порядок прически. Девицы тотчас выпрямились и с подозрением уставились на меня. — Поскольку я родом из вашего измерения, то хотел бы начать с вас. Как вы считаете, честно это или нет, когда все до единого участницы конкурса пытаются использовать магию или технические средства?
— Наверное, нет, — задумчиво произнесла конкурсантка с рыжими волосами. — Но с другой стороны, что в этом такого. Если мы не будем так делать, то наверняка проиграем.
— Мой отец — гранд и чародей из Брима, — заявила миниатюрная участница с черными как смоль волосами. — Ему нужен «Буб Тьюб», и он дал мне с собой самые разные чары, лишь бы только я победила.
— Выиграю я, — вмешалась цветущая грудастая девица, перебросив через плечо белокурые пряди. — Даже если для этого мне придется соблазнить всех до единого членов жюри.
— Но ведь вы все здесь такие красивые, такие умные, — гнул я свою линию. — Что же мешает вам участвовать честно, не жульничая, не прибегая к хитростям. Вот тогда бы и увидели, кто из вас победит по всей справедливости.
— То мешает, что мы все хотим победить, — хором ответили участницы.
— Все эти деволицы как одна прибегают к магии, — презрительно фыркнула дочь чародея. — Если мы не будем жульничать, нам просто не на что рассчитывать.
— А если я сумею убедить их выступать честно? — поинтересовался я.
— Ну тогда… — Рыжеволосая на минуту задумалась. — Но тогда все должны выступать честно, иначе какой в этом смысл?
— Отлично! — радостно откликнулся я, обрадованный тем, что мой план, кажется, сработал. Годы, проведенные с Аазом, этим мастером ведения переговоров, видимо, не пропали даром. — Вот увидите, я сумею убедить их.
Увы, мой чудесный план тотчас начал давать сбои.
— Ты что, с ума сошел? — усмехнулась самая высокая из деволиц. — Честно! Все вы так говорите. Помнится, в прошлый раз, когда здесь, на Трофи, проводился конкурс, одна такая особа с Пента тоже убеждала всех выступать честно, а сама жульничала без зазрения совести. Нет, второй раз нас не проведешь.
— Но представительницы Пента дали мне честное слово, что будут строго придерживаться правил.
Я гнул свою линию, хотя и понимал, что моя реплика прозвучала неубедительно.
Меня чуть не испепелили свирепым взглядом.
— А на вид вроде бы и не глупый. Одно из двух: или ты им поверил, или заодно с ними. В любом случае — проваливай-ка ты отсюда подобру-поздорову.
С этими словами деволица схватила со стола горшочек с румянами и швырнула мне в лицо. Я машинально поймал его в воздухе с помощью небольшой силовой линии. От неожиданности глаза у деволицы вылезли на лоб.
— Ты кто такой? — прошипела она.
— Скажем так, меня зовут Скив, — начал я. По выражению лица деволицы я тотчас понял, что мое имя ей известно. Я схватил горшок с румянами и аккуратно поставил его обратно на стол. — Послушайте, мне лично все равно, но моя подруга Банни…
— Забудь об этом! — огрызнулась моя собеседница. Ее подруги презрительно глянули в мою сторону. — Вот оно что! Значит, на нее работает сам Скив Великолепный? И после этого ты хочешь, чтобы мы добровольно отказались от наших маленьких преимуществ? Да не иначе как ты выжил из ума. Мы будем делать все, чтобы победить. И как, скажи на милость, ты собираешься нам помешать?
В ответ я лишь печально пожал плечами и пошел назад, туда, где сидела Банни и читала свою тысячу раз правленую-переправленую речь. Действительно, что я мог сделать? Что такого я мог сделать?
Силовая линия под ареной была достаточно мощная, и я мог ею воспользоваться, если, конечно, пожелал бы добиться того, чтобы в третьем туре никто из участниц не жульничал.
Но, с другой стороны, разве я имею право навязывать остальным свои взгляды? Наверное, лишь в том случае, если бы не был лично заинтересован в исходе конкурса. Я же опекал одну из участниц, которой всеобщий отказ от жульничества был бы просто на руку.
— Ну как? Получилось? — спросила Банни, однако даже не дала мне хотя бы что-то промямлить в свое оправдание. — Ничего страшного. Само собой, они послали тебя куда подальше. Но все равно, спасибо за труды. Я горжусь тобой. Ведь твоих талантов хватило бы, чтобы победить их всех до единой. Но это не было бы честно. И я решила, что со своей речью буду выступать честно, и пусть судьи поставят мне то, что я заслуживаю. Кто знает, что могут со мной сделать другие участницы? Все что угодно: забросают гнилыми помидорами или превратят в какую-нибудь уродину.
— А что такое помидор? — поинтересовался я.
— Фрукт, который убедили в том, что он овощ, — пояснила Банни довольно загадочно. — Послушай, Скив. Я, конечно, не тешу себя никакими надеждами относительно победы, но по крайней мере узнаю, кому достанется «Буб Тьюб». Тогда я смогу сказать об этом моему дядюшке, и он выкупит у победительницы чертову штуковину. Уверена, он предложит за нее сумму, от которой не откажется ни одна обладательница приза.
