В 70 году пал наконец и Иерусалим. Иудеи при Нероне восстали вследствие того, что прокуратор Гессий Флор своим корыстолюбием и несправедливостью, грабительством и взяточничеством навлек на себя ненависть народа. Народ иудейский со времени подчинения своего чуждому владычеству постоянно находился в возбужденном состоянии, потому что никак не мог примириться со своим подневольным, униженным положением и постоянно с нетерпением ожидал избавления от иноземного ига через Мессию. Самые страстные и нетерпеливые из иудеев, называвшие себя зилотами, то есть ревнителями, заключили между собой союз и поклялись во что бы то ни стало изгнать чужеземцев. Они завладели Иерусалимом, разрушили дворец первосвященника и истребили городской архив со всеми находившимися в нем долговыми документами и ввели в городе преисполненное всевозможных ужасов грозное правление. Во всем сирийском наместничестве между язычниками и иудеями началась дикая междоусобная борьба, сопровождавшаяся жестокими убийствами. В конце лета 66 года сирийский наместник Цестий Галл выступил против Иерусалима.
Но после того, как ему удалось уже овладеть северной частью города, он был отброшен назад рассвирепевшими шайками зилотов под предводительством Симона и с такими потерями, что вынужден был поспешно отступить. Во время обратного похода Цестий Галл потерял еще 5.000 человек и все военные запасы. Тогда Нерон послал в Иудею Веспасиана, который с войском из 60.000 человек по явился прежде перед иудейским городом Иотопатой. Иудейский историк Иосиф Флавий в течение шести недель мужественно и успешно защищал Иотопату, но наконец город пал вследствие измены одного перебежчика. При этом погибло 40.000 иудеев. Иосифу удалось спастись с 40 знатнейшими гражданами и укрыться с ними в одной пещере. Когда же убежище их было открыто, то они бросили между собой жребий и умертвили друг друга, за исключением Иосифа и еще одного иудея. Эти последние рассудили, что лучше сдаться римлянам. Веспасиан помиловал их. Затем римский полководец продолжал свое победоносное наступление. Все попутные города были взяты приступом, и Веспасиан сделал уже все приготовления, чтобы окружить Иерусалим, когда, повинуясь призыву легионов, должен был отправиться в Италию, чтобы вступить на императорский престол.
Командование над войсками под Иерусалимом принял сын Веспасиана Тит. Следуя своему кроткому характеру, Тит несколько раз предлагал осажденным пощаду под условием сдачи города. Но зилоты и слышать не хотели о сдаче. Со слепым фанатизмом преследовали они умеренных, предлагавших войти в соглашение с римлянами. Предводители умеренных были открыто казнены на улицах. Но и между самими зилотами возникли несогласия. Образовалось две партии: одна под предводительством Иоанна Гискала, другая под предводительством Симона, и они вступили между собой в открытую борьбу. Но этого, казалось, было мало, и как бы для того, чтобы еще более увеличить общее замешательство, образовалась еще третья партия под предводительством Елеазара. Каждая из трех враждебных между собой партий заняла известную часть укреплений. Елеазар занимал верхнюю часть храма, Иоанн нижнюю, а Симон — город. Однако, несмотря на внутренние раздоры, римляне встретили самое упорное сопротивление. Бедствия и голод в переполненном людьми городе дошли до таких ужасающих размеров, что одна мать убила свое дитя и съела его. Одновременно свирепствовала и чума, и целые тысячи трупов были выброшены за стены. Не взирая на такое положение вещей, все предложения Тита были отвергнуты самым оскорбительным образом, и он приказал распинать на крестах всех, кто попадется в руки. Вследствие этого приказания почти каждый день целым сотням несчастных, которые выходили из города собирать траву и коренья в качестве пропитания, приходилось на глазах защитников города умирать ужасной смертью.
После взятия приступом внешних стен, Тит направил все силы против Храмовой горы, которую зилоты превратили в настоящую крепость. Они все еще верили, что храм их не может быть взят; сам Иегова должен был защитить его. Однако римские осадные колонны все более и более приближались. Наконец, 10 августа 70 года Храмовая гора была взята приступом.
Тит охотно желал спасти величественное здание, но один римский солдат бросил в него горящую головню, и оно запылало вдруг ярким пламенем. Священные места обратились в позорище ужаса и мерзости. Победители предались неистовствам грабежа и разбоя. Никого и ничего не щадили, все было уничтожено, все драгоценности ограблены или истреблены. В заключение всего солдаты осквернили и самую Святая Святых совершением в ней языческих жертвоприношений.
