– Плохой ты судья, Алкиной. Язон никогда не смирил бы быков, не посеял бы зубы дракона и не убил бы чудовища, если бы Медея не помогла ему колдовством. Он бесчестно украл у меня Золотое руно, не свершив никакого подвига. Подвиги за него свершила Медея. Значит, ей и принадлежит Золотое руно.
И, видя, что царь Алкиной в смущении не знает, что отвечать, Эет закричал со смехом:
– Боги всегда справедливы, Язон! Отдай мне Медею, а если не хочешь расстаться с проклятой колдуньей, верни мне без спора Руно. Выбирай же, могучий герой, убивший дракона с помощью женщины! Ведь если тебя покинет Медея, ты потеряешь всю свою силу и не свершишь ни единого подвига.
Все колхидяне засмеялись. Довольные шуткой Эета, они хохотали и скалили белые зубы. Но Язон покачал головой и сказал:
– Напрасно ты веселишься, Эет. Ты не получишь ни Руна, ни Медеи.
Услышав такие слова, Алкиной огорчился.
– Я судил справедливо, – сказал он герою. – Сами боги велели вернуть Медею отцу. Неужели ты хочешь нарушить волю богов?
– Нет, – ответил Язон, – не хочу. Но боги повелевают жене идти не за старым отцом, а за мужем.
– А Медея тебе не жена! – торжествующим голосом крикнул Эет. – Приведи ко мне дочь, или я верну её силой.
– Нет, – ответил Язон. – Мы с Медеей – муж и жена. Ни силой, ни словом ты ничего не вернёшь, потому что мы дали друг другу священную клятву перед мраморной статуей Геры.
– Кто свидетели клятвы? – спросил Алкиной, недоверчиво посмотрев на Язона.
– Кто свидетели клятвы? – насмешливо воскликнул Эет. – Не верьте ему: он – обманщик. – И так как Язон молчал, Эет повторил с торжеством: – Где же свидетели клятвы?
– Здесь, – сказала царица Арета, склонившись с высокого трона. – Я слыхала их клятву, и я повенчала их в храме. Разве мало вам слова царицы Ареты?
Царь Эет, с горящими гневом глазами, как дикая кошка колхидских дебрей, бросился к трону, но, раздумав, повернулся на месте и пошёл из дворца. Дойдя до дверей, он опять обернулся, поднял обе руки и сказал, задыхаясь:
– Будьте прокляты вы, ненавистные греки! Пусть никто из вас не увидит отчизны. А ты, Алкиной, да не ведаешь счастья во веки веков!
В страшном гневе он выскочил вон и, спустившись к своим кораблям, удалился в Колхиду. А царь Алкиной, очень довольный, что так хорошо для Язона окончился суд, устроил великий пир и до вечера слушал рассказы аргонавтов. Отдохнув у приветливых феакийцев, герои отправились в путь.
Весело трепетал под ветром холщовый парус крепкодонного «Арго». День и ночь неустанно он резал лазурные воды, приближаясь к заветной земле. Наконец, аргонавты завидели берег и вдали очертания Иолка.
Свежий ветер родины дышал им в лицо, доносил до них запах травы, только что скошенной поселянами Иолка, запах спелого винограда и тучной земли. Язон и Медея стояли на самом носу корабля. И счастливый герой любовался картиной знакомого берега.
– Видишь пристань и храм, – говорил он царевне, – а вон там среди зелени плоская кровля. Это домик Эсона-царя. Там найдешь ты отца добрее и лучше Эета. А вот и высокий дворец коварного Пелия. Может быть, и помогут нам боги вернуть себе этот дворец.
– Возьми-ка кифару, Орфей, – просили певца Диоскуры. – С вольной песней влетим мы в родимую гавань Язона.
Но как только Орфей прикоснулся к кифаре, в лицо аргонавтам ударил порыв налетевшего с севера вихря. «Арго» вздрогнул и, закружившись на месте, повернулся назад. Накренясь к воде, он понёсся от милого берега прочь. С диким криком Язон подбежал к снастям и мечом обрубил канаты. Парус шумно упал, но, подхваченный вихрем, он унёсся в открытое море. Течение помчало корабль на восток и на юг, мимо берега изобильной Эвбеи, а оттуда к Пелопонне́су. Тщетно Кастор и Полидевк, Зет и Калаид, Мелеагр и Язон хватались за вёсла. Напрасно Тифий пытался налечь на кормило. Вёсла с треском ломались в упругих волнах, а кормило не слушалось кормчего.
Вот уже скрылся на западе Пелопоннес, вот уже мимо мелькнули высокие красные скалы, вот и рощи зелёного Крита остались за крепкой кормой, а немного спустя перед носом показался из пенистых волн неведомый берег. Неприглядный и плоский, засыпанный жёлтым песком, без единого кустика, без травы, он тянулся на многие стадии[9] вправо и влево, как пустыня за дальним Египтом.
«Арго» примчало потоком к самому берегу, и он глубоко завяз в чёрном илистом дне далеко от песчаной косы.